Своим голосом

Утром Эда пришла в офис позже обычного. Пырыл не спросила, почему у неё усталый вид. Показала два сообщения от заказчика и уточнила: — Ты хочешь ответить сама? — Да. Только сначала посмотрю расчёты. — Хорошо. Я проверила цифры, но текст не отправляла. Эда почувствовала благодарность именно за эту недосказанную часть: никто не стал исправлять ситуацию без неё, пока она была дома. Энгин предложил перенести внутреннее обсуждение на час. Когда она согласилась, просто изменил время и вернулся к работе. Без сочувственного собрания вокруг её стола. Серкан подошёл ближе к полудню. — Я уточню клиенту, что срок назвал без согласования с тобой, — сказал он. — Если ты не против. — Не против. А новый вариант предложу сама. Они открыли проект. Эда по-прежнему считала дерево важным, но теперь могла отделить это мнение от надежды, что чужое согласие каким-то образом подтвердит ценность её воспоминаний. Она подготовила два предложения. Одно сохраняло дерево и меняло дорожку. Второе касалось другого участка, где её решение не требовало дополнительных работ. Не уступка любой ценой, а выбор, который она готова была обсуждать. В письме Эда попросила встречу на следующей неделе. Не пообещала закончить всё к понедельнику. Не добавила извинение за то, что ей понадобилось время. Серкан прочитал только после её вопроса, хочет ли он проверить техническую часть. — Здесь надо уточнить один размер, — сказал он. Это было обычное рабочее замечание. Эда неожиданно обрадовалась ему: её не оберегали от профессии, а снова работали вместе. Письмо ушло после обеда. Ответа сразу не последовало. Она закрыла почту. — Я сегодня закончу вовремя. — Хорошо, — ответил Серкан. — Ты можешь зайти вечером. Если у тебя получится. — Получится. На этот раз приглашение не было наградой за правильное поведение. Эде хотелось увидеть его. Это желание существовало рядом с усталостью, невыполненным заказом и памятью о матери, не отменяя ни одного из них.