Материалы для ритуала

Список занял две страницы. Тарталья держал его за угол, пока утренний ветер с гавани пытался вырвать бумагу из пальцев. Первая страница выглядела разумно: сушёные лепестки цинсинь, корень стеклянного колокольчика, три пучка полыни — всё, что можно купить в лавке травника или собрать на склоне за городом. Вторая начиналась так же прилично, но к середине сползала в безумие. — «Капля росы с листа Серебряного лотоса, собранная на рассвете в полнолуние», — прочитал он вслух. — Погодите. Сегодня же не полнолуние. Чжун Ли стоял рядом у входа в бюро «Ваншэн» — прямой, невозмутимый, с тростью в руке. — Верно. Но полнолуние было четыре дня назад, а роса, собранная в ту ночь, сохраняет свойства до следующего новолуния. Если мы найдём торговца, который собирал её тогда, пункт будет выполнен. — Четыре дня назад. Значит, роса где-то есть, но она вот-вот испортится, и цена будет... — Зависит от продавца. Тарталья перевернул страницу. — «Пучок засохшей морской травы с пика Драконьего хребта». — Заменитель морского лишайника, который использовали в погребальных обрядах три тысячи лет назад. Оригинальный лишайник не сохранился, но высушенная трава с Драконьего хребта впитывает влагу схожим образом. Директор Ху предусмотрительна. — Предусмотрительна? — Тарталья постучал пальцем по строчке. — Трава с ледяной горы. Которая засохшая. Но при этом морская. — Парадокс, — согласился Чжун Ли. — Именно поэтому она и нужна. Ритуал требует элемента несоответствия. Тарталья хотел спросить, что это за ритуал такой, но передумал. За три недели он усвоил: любой вопрос о работе бюро «Ваншэн» приводит к лекции на полчаса. Вместо этого он достал записную книжку. — Ладно. Сушёный цинсинь, стеклянный колокольчик, полынь — это в лавке. Роса — ищем торговца. Трава с Драконьего хребта... — На пик мы не пойдём, — сказал Чжун Ли. — У восточных ворот есть поставщик, который торгует образцами из разных регионов. Вероятно, у него найдётся и трава. — И сколько это будет стоить? — Трудно сказать. Тарталья записал в книжку: «Бюджет: неизвестен». Потом подумал и приписал: «Как обычно». Они двинулись через город. Улицы Ли Юэ уже проснулись: торговцы раскладывали товар, грузчики таскали тюки с шёлком, где-то пахло жареным мясом и специями. Тарталья шагал чуть позади, поглядывая на список. Восемнадцать пунктов. Восемнадцать причин, по которым Ху Тао отправила их за город, а не пошла сама. — Господин Чжун Ли, — окликнул он. — Да? — Почему директор Ху не поручила это курьеру? — Потому что курьер не отличит стеклянный колокольчик от ложного колокольчика, а ошибка в ингредиентах испортит обряд. — А вы отличите. — Разумеется. — А я? Чжун Ли обернулся. В янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Вы обеспечите оплату. И, полагаю, не откажетесь от прогулки. Тарталья хмыкнул. Прогулка. Конечно. Прогулка за город с консультантом, который превращает поход за травой в экспедицию. Они миновали восточные ворота. Дорога пошла вверх, в холмы, где скалы нависали над тропой, а воздух стал суше и прохладнее. Цикады трещали в кустах. Тарталья снял перчатки и сунул в карман — солнце припекало. — Первый пункт, — сказал Чжун Ли, останавливаясь у каменного выступа. — Цветы цинсинь. Они растут на высоте, и лучше всего собирать их до полудня, пока лепестки не потеряли влагу. Он указал тростью на скалу. Белые цветы покачивались на тонких стеблях, цепляясь за трещины в камне. — Я достану, — сказал Тарталья. Он оттолкнулся от земли, поймал уступ, подтянулся. Ещё рывок — и он уже стоял на узком карнизе, срывая цветы один за другим. Три, пять, восемь. Сложил в мешочек, который выдала Ху Тао, и спрыгнул вниз. Чжун Ли ждал, опершись на трость. — Быстро. — Я люблю высоту. — Заметно. Они пошли дальше. Стеклянные колокольчики нашлись в расщелине, полынь — на склоне, корень пришлось выкапывать ножом. Тарталья работал молча, быстро, и Чжун Ли не мешал — только иногда указывал направление или объяснял, какой именно корень нужен. Не старый, не молодой, а тот, что пустил боковые отростки ровно на треть длины. — Это имеет значение? — Для ритуала — да. Молодой корень слишком слаб, старый — слишком жёсток. Тот, что пустил отростки на треть, находится в равновесии. — Равновесие корня. — Именно. Тарталья вытер нож о траву. В записной книжке, мысленно, он добавил ещё одну строчку: «Равновесие корня. Отдельная статья расходов». Тропа свернула влево, и за поворотом открылась поляна. На поляне стояли хиличурлы. Трое. Один с дубиной, двое с луками. Они заметили путников сразу — ближайший, самый крупный, повернул голову в маске и зарычал. Тарталья даже не остановился. Его правая рука ушла вбок, и воздух загустел от гидро-энергии: стрелы сложились из воды сами, легли на тетиву невидимого лука. Он выстрелил — три стрелы, одна за другой, без паузы. Лучники упали. Крупный, уклоняясь, прыгнул вперёд, занеся дубину. Чжун Ли ударил тростью в землю. Каменная стена выросла между ними и хиличурлом — глухая, широкая, в два человеческих роста. Дубина врезалась в камень с глухим стуком. Тарталья, не сбавляя шага, обошёл стену слева, и ещё одна стрела сорвалась с тетивы. Хиличурл рухнул на траву. Тишина. Тарталья встряхнул рукой, развеивая остатки гидро-энергии. Чжун Ли поднял трость, и стена ушла в землю, как вода в песок. Они переглянулись. Чжун Ли чуть склонил голову — движение, которое Тарталья уже научился читать как «хорошая работа». Сам он позволил себе короткую усмешку. — Стеклянные колокольчики, — сказал Чжун Ли, указывая тростью на расщелину за поляной. — Там, за камнями. — Вижу. Они прошли мимо поверженных хиличурлов. Тарталья даже не обернулся. К полудню мешочек потяжелел. Тарталья вытряхнул список и пробежался глазами по пунктам. Вычеркнуто одиннадцать. Осталось семь, и среди них — роса и морская трава. — Торговец, — сказал он. — У восточных ворот, вы говорили? — Да. Но он перемещается. Сейчас он, вероятно, у старого тракта, где проходит больше путников. Старый тракт нашёлся через полчаса. Это была широкая дорога, мощёная камнем, с колеями от телег и придорожным алтарём. У алтаря стоял фургон, запряжённый ослом. Рядом сидел торговец — пожилой, в выцветшей синей одежде, с чётками на запястье. — Господа! — окликнул он, завидев путников. — Редкие товары! Ингредиенты из всех семи королевств! Чжун Ли подошёл к фургону. Тарталья встал чуть позади, уже прикидывая, во сколько обойдутся оставшиеся пункты. — Добрый день, — сказал Чжун Ли. — Мы ищем росу с Серебряного лотоса, собранную в прошлое полнолуние. Торговец просиял: — О! Уважаемый господин знает толк. У меня есть два флакона. Собраны собственноручно на озере Лухуа. Стеклянные флаконы, герметичная пробка — свойства сохранятся до следующей луны. — И цена? — За флакон — двенадцать тысяч моры. Тарталья поперхнулся воздухом. — Двенадцать тысяч? За каплю росы? — За флакон росы, собранной в полнолуние, — поправил торговец. — Вы знаете, сколько нужно цветов, чтобы наполнить флакон? Тридцать семь. И каждый нужно наклонить под правильным углом. Это искусство. — Это грабёж, — сказал Тарталья. Чжун Ли повернулся к нему. В его лице не было ни просьбы, ни смущения — только спокойное ожидание. Тарталья вздохнул. Полез в карман. — Двенадцать тысяч. За флакон. Один флакон, я надеюсь? — Два, — сказал Чжун Ли. — Для баланса. Тарталья отсчитал мору. Двадцать четыре тысячи. В записной книжке, которую он достал позже, появилась запись: «Роса, 24 000. Баланс». — Ещё нам нужна засохшая морская трава с пика Драконьего хребта, — сказал Чжун Ли. Торговец порылся в фургоне. Достал пучок серо-зелёной травы, перевязанный бечёвкой. — Последний. Сезон кончился, новый будет только через месяц. — Цена? — спросил Тарталья, уже не надеясь на чудо. — Пять тысяч. Пять тысяч за пучок сухой травы. Тарталья посмотрел на Чжун Ли. Чжун Ли смотрел на траву с интересом натуралиста, обнаружившего редкий вид. — Берём, — сказал Тарталья. Он снова полез за кошельком. — У вас есть ещё что-нибудь из списка? — спросил Чжун Ли. Тарталья молча протянул список торговцу. Тот пробежался глазами, почмокал губами. — О, кристальный жёлудь! — Он просиял. — Редчайшая вещь. Растёт только в одном месте, и то не каждый год. Тарталья замер. Кристальный жёлудь. Он уже слышал это название. Час назад, когда они проходили через дубовую рощу, Чжун Ли указал на странный нарост на коре и сказал: «Возьмите. Это кристальный жёлудь. Директор Ху будет довольна». Тарталья сорвал его и сунул в мешочек, даже не спросив о цене. — Сколько? — спросил он. — Восемь тысяч. Тарталья убрал кошелёк в карман. Потом достал мешочек, развязал шнурок и вытряхнул на ладонь маленький кристаллический шарик, мерцающий в солнечном свете. Торговец моргнул. — О. У вас уже есть. — У нас уже есть, — повторил Тарталья. Он посмотрел на Чжун Ли. Тот изучал жёлудь с тем же натуралистическим интересом. — Отличный экземпляр, — заметил он. — Симметричные грани. Редко встречается. — Мы только что сэкономили восемь тысяч моры, — сказал Тарталья. — Да. Повезло. — Повезло? — Тарталья убрал жёлудь обратно в мешочек. — Я его сорвал, потому что вы сказали. Вы знали, сколько он стоит? — Знал, что он редок. Точную рыночную цену определить трудно — она зависит от сезона и спроса. Тарталья завязал мешочек. Двадцать девять тысяч моры за росу и траву. И ещё восемь, которые он не потратил. Он представил, как вписывает эту экономию в записную книжку, и вдруг усмехнулся. — Что-то забавное? — спросил Чжун Ли. — Я только что радовался деньгам, которые не потратил. Это новая стадия. — Стадия чего? — Не знаю. Привыкания, наверное. Чжун Ли кивнул, словно получил подтверждение давней гипотезы. Торговец, всё ещё глядя на мешочек, кашлянул: — Господа, если кристальный жёлудь вам не нужен для покупки, могу предложить обмен. У меня есть сушёные лепестки туманного цветка — редкий товар из Инадзумы. В вашем списке такого нет, но... — Спасибо, — перебил Тарталья. — На сегодня хватит. Они попрощались с торговцем и пошли обратно по старому тракту. Солнце перевалило за полдень. Цикады трещали громче. Мешочек оттягивал плечо, но Тарталья шагал легко — с той лёгкостью, какая приходит после хорошей работы. Чжун Ли молчал. Тарталья тоже. Молчание было не неловким — скорее, удобным. У восточных ворот Тарталья остановился. Достал записную книжку. Пересчитал расходы: роса — двадцать четыре тысячи, трава — пять. Итого двадцать девять. Плюс то, что он уже потратил в лавке травника перед выходом, — ещё около трёх тысяч на базовые ингредиенты. Тридцать две тысячи за одно утро. Он хотел записать и это, но вместо этого перечитал старые заметки. _Не спрашивать._ _Никогда._ _Рисовые пирожные. Ожидаемый бюджет: от 8 000._ _Взять оба кошелька._ _Не спорить. Не помогает._ — Господин Чайльд. Он поднял взгляд. Чжун Ли стоял у ворот, опершись на трость, и смотрел на него. — Спасибо за помощь. Сегодня вы действовали безупречно. — Я всегда действую безупречно. — Знаю. Но сегодня я это наблюдал. Тарталья захлопнул книжку. Сунул в карман. Безупречно. Консультант ритуального бюро только что похвалил Предвестника Фатуи за сбор травы. И это звучало... нормально. — Идёмте, — сказал он. — Нужно отнести это директору Ху, пока она не придумала ещё один список. — Директор Ху ценит оперативность. — Директор Ху ценит, когда за неё делают работу. Чжун Ли чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Они вошли в город. Улицы Ли Юэ встретили их шумом и запахом жареного мяса. Тарталья шагал рядом с Чжун Ли, и мешочек с ингредиентами мерно покачивался в такт шагам. Тридцать две тысячи моры за утро. Кристальный жёлудь, сорванный по подсказке. Стычка с хиличурлами, которая заняла секунд пятнадцать. И список Ху Тао, выполненный от начала до конца. Он поймал себя на том, что улыбается. Не усмехается, не хмыкает — улыбается. Как человек, который хорошо провёл время. В записной книжке, мысленно, он добавил ещё одну строчку. Не для учёта. Для себя. _Стоило каждой моры._