Под резной крышей

Беседка сохранилась. Краска была другой, деревья стали выше, а соседний кирпичный дом почти исчез за листвой. Но резной край крыши совпал с открыткой до последнего маленького треугольника. Анна сделала фотографию и отправила дяде. Ответ состоял из трёх восклицательных знаков и просьбы снять ещё с другой стороны. — Один кадр, — сказала она телефону. — Дальше у меня выходной. Яков придержал ветку, пока она снимала. Потом они сели на скамью внутри беседки. Здесь было тихо, хотя до дороги оставалось совсем немного. Анна посмотрела на билеты, торчавшие из кармана сумки. — Честно говоря, я выбрала кино, потому что там первые полтора часа можно молчать. — А затем? — Затем обсуждать фильм. Очень удобный план для человека, который не знает, как начать разговор. Штольман помолчал, не торопясь помогать ей шуткой. — Я согласился не из-за фильма. Она повернулась к нему. — Я надеялась. Но решила не считать надежду доказательством. — Разумная осторожность. — Не смейтесь. — Я серьёзно. Анна увидела это по тому, как он оставил в покое край бумажного стаканчика. До сих пор тот занимал его пальцы всякий раз, когда разговор становился личным. Она протянула руку ладонью вверх. Яков накрыл её своей. Ничего необычного не случилось. Не прошёл холод, не возник чужой голос, не мелькнула тень прошлого. Анна знала, что её дар никуда не исчез; просто этот момент принадлежал живым людям и не нуждался в посреднике. — Значит, сегодня всё-таки свидание? — спросила она. — Если вы согласны с таким определением. — Согласна. Только давайте уже на «ты». Он повторил её имя без отчества, словно пробуя непривычную, но верную интонацию. По крыше застучали первые капли. Они придвинулись к середине скамьи, сохранив соединённые руки. Анна впервые за день обрадовалась, что ошиблась датой.