Выпуск

Экзаменационный зал гудел. Не так, как гудит класс перед уроком — иначе. Воздух стоял плотный, нагретый дыханием трёх десятков детей, и даже сквозняк из приоткрытого окна не мог его сдвинуть. Наруто сидел в третьем ряду, у стены. Место выбрал заранее — не впереди, где обычно сажают тех, за кем следят; не сзади, где сидят те, кто хочет спрятаться. Ровно посередине. Второй стол от окна. Ничего особенного. Рядом ёрзал Киба — от него пахло псиной и нервным потом. Слева, через проход, молчал Шикамару, прикрыв глаза. Наруто не смотрел на них. Смотрел на дверь. Дверь открылась. Ирука вошёл первым. В руках — планшет с бумагами. За ним — Мизуки, с ленивой улыбкой, от которой у Наруто свело челюсть. И ещё двое: незнакомый шиноби в жилете и пожилая женщина с нашивкой отдела кадров. Четвёртым — в последний момент, когда дверь уже начала закрываться, — вошёл Третий. Хирузен Сарутоби двигался медленно, опираясь на посох. Мантия волочилась по полу. В зубах дымилась трубка, хотя в помещении курить запрещалось — но Хокаге мог. Наруто не шевельнулся. Только пальцы под столом сжались в замок. Старик не объявлял о своём присутствии заранее. В прошлый раз — в той жизни, которую Наруто помнил, — Хокаге на выпускном экзамене не появлялся. Он пришёл позже, на церемонию. Или не пришёл. Память молчала. Это было первое расхождение. — Внимание, — сказал Ирука, и гул стих. Он встал перед доской. Планшет лёг на стол. Бумаги — три страницы, скреплённых скрепкой. — Сегодня выпускной экзамен Академии. Первая часть — письменный тест. Двадцать вопросов. Время — час. Кто не сдаст — остаётся на второй год. Вопросы? Тишина. — Тогда начинаем. Мизуки раздал листы. Бумага была плотная, с водяным знаком — печатью Академии. Наруто взял свой лист, пробежал глазами по строчкам. Первые пять вопросов — стандарт: базовые техники, история Конохи, правила взаимодействия отрядов. Шестой — о типах чакры, седьмой — о ручных печатях. Девятый вопрос заставил его остановиться. «Опишите свойства взрывной печати второго класса: дальность поражения, время активации, способ деактивации. Укажите различия между печатями типов А, В и С.» Наруто перечитал дважды. В его памяти — в той, другой, — экзамен был проще. Теория состояла из базовых вопросов, которые мог сдать даже он. Даже тот он — шумный, неуклюжий, с двойками по всем предметам. Взрывные печати не входили в программу Академии. Их изучали на втором году службы, после распределения по командам. Он поднял глаза. Ирука стоял у окна, сложив руки на груди. Лицо спокойное, но взгляд — Наруто перехватил его — скользнул по рядам и задержался на нём. На долю секунды. Потом ушёл дальше. Наруто опустил голову. Ладно. Он знал ответ. Знал не потому, что учил в Академии — потому что в прошлой жизни, уже будучи генином, ставил такие печати. Дальность — до трёх метров, активация — от половины секунды, деактивация — встречная печать или разрыв чакровой нити. Различия: тип А детонирует при контакте с чужой чакрой, тип В — по таймеру, тип С — дистанционно, через технику носителя. Он написал всё. Ровным почерком, без помарок. Слишком хорошо для ребёнка, который шесть лет притворялся средним учеником. Можно было ошибиться. Написать половину. Занизить оценку. Но он не знал, какой балл проходной. Если завалить теорию — не допустят к практике. Если не допустят — он останется в Академии. Ещё на год. Ещё на год в классе, где Мизуки, где каждый день нужно притворяться. Он не мог. Дописал. Перевернул лист. Проверил. Ирука объявил конец теста через час. Мизуки собрал листы. Наруто сидел и смотрел на свои руки. Маленькие. Пальцы короткие, но уже с мозолями от кунаев. На тыльной стороне левой — шрам, который он заработал шесть лет назад, когда впервые взял в руки оружие в этом теле. Тест — это только начало. Дальше практика. Он не знал, что будет на практике. В прошлый раз — иллюзорные клоны. Простейшая техника, с которой он провалился. Сейчас — неизвестно. Ирука встал перед классом. Планшет с тестами уже лежал на столе, но он не смотрел в него. Смотрел на учеников. — Практическая часть, — сказал он. — Каждый из вас покажет технику превращения. Но не стандартную форму. По рядам прошёл шёпот. — Экзаменатор даст индивидуальное задание. Вы должны превратиться не в человека, а в предмет или существо — по моему выбору. Шёпот стал громче. Кто-то сзади выругался — кажется, Киба. Наруто молчал. Этого не было. Совсем. В его памяти практический экзамен состоял из трёх техник: клоны, превращение, замена. Стандартный набор. Никаких индивидуальных заданий. Никаких предметов. Что-то изменилось. Не сейчас — раньше. Может, ещё в тот день, когда он не пошёл в Академию и вместо этого убил человека в овраге. Может, ещё раньше — когда он впервые посмотрел на Ируку и не отвёл глаз. Мир расходился с его памятью. Не сильно — пока. Но трещина уже пошла. — Первый, — сказал Ирука, — Харуно Сакура. Сакура встала. Лицо бледное, но подбородок вздёрнут. Ирука дал задание: превратиться в дерево. Она справилась за четыре секунды — хорошее время. Листья шевелились, кора была шершавой. Мизуки что-то записал. Дальше — Шикамару. Ему досталась лампа. Три секунды. Превосходно. Киба — собака. Провалился: уши остались человеческими. Хината — облако. Справилась, но медленно. Наруто ждал. Смотрел на дверь, за которой стоял Хокаге. Старик не вмешивался. Просто стоял и смотрел. Наруто чувствовал его взгляд — не на себе, но рядом. Скользящий. Оценивающий. Когда вызвали Саске, тот встал без единого звука. Ирука сказал: «Пламя». Саске превратился за полторы секунды. Огненный столб взметнулся до потолка, жаркий, почти настоящий — и тут же погас. Саске вернулся в свою форму и сел, не глядя по сторонам. Наруто перехватил его взгляд. Саске смотрел на него. Не враждебно. Не с вызовом. С любопытством — так смотрят на уравнение, которое не сходится. — Узумаки Наруто. Он встал. Ноги не дрожали. Руки — тоже. Ирука посмотрел на него. Взгляд задержался — на полсекунды дольше, чем на других. Потом он сказал: — Превратись в то, что ты больше всего хочешь увидеть. В классе стало тихо. Так тихо, что Наруто услышал, как трещит трубка Хокаге за дверью. Он стоял. В голове — пустота. Не потому, что не знал ответа. Потому что ответов было слишком много. Что он хотел увидеть? Взрослого себя. Не этого — шестилетнего, с чужими руками и чужой чакрой. Того, из прошлой жизни. Того, кто знал, что делать. Того, кто не боялся будущего, потому что будущее уже было прожито. Или — мир, где он не один. Где есть кто-то, кто знает. Кому можно рассказать. Или просто — завтрашний день. Которого он не помнит. Он сложил печать. Чакра потекла — ровно, без рывков. Он чувствовал, как тело меняется. Рост — выше. Плечи — шире. Руки — длиннее. Волосы — те же, но лицо другое: старше, жёстче, с морщинами у глаз. Он превратился в себя. Взрослого. На две секунды. А потом отменил. Дым рассеялся. Он стоял — шестилетний мальчик, светлые волосы растрёпаны, руки опущены. Ирука хмурился. Не зло — скорее, озадаченно. — Ты сделал выбор, — сказал он медленно. — Я не успел разглядеть. Наруто ничего не ответил. Ирука помолчал. Потом кивнул. — Техника чистая. Зачёт. Наруто сел. Сердце билось ровно. Холодно. Как метроном. Он не знал, увидел ли кто-то. Успел ли Хокаге. Успел ли Саске. Не знал. И это было новое чувство — не страх, но близко. Как будто он шёл по карте, которую помнил наизусть, и вдруг наткнулся на белое пятно. Через час Ирука зачитал результаты. — Все, чьи имена я назову, получают протектор. Харуно Сакура. Нара Шикамару. Акимичи Чоджи. Абураме Шино. Хьюга Хината. Инузука Киба. Учиха Саске. Узумаки Наруто. Он назвал ещё несколько имён. Не все сдали. Кто-то плакал — кажется, девочка с последней парты. Наруто не слушал. Он смотрел на протекторы, которые Мизуки разложил на столе. Металлические пластины с выгравированным листом. Синие ленты — пока без отметин. Ирука подошёл к нему последним. — Ты сделал странный выбор, — сказал он, протягивая протектор. — Но техника чистая. Наруто взял пластину. Металл был холодный. — В одном из прошлых выпусков, — сказал Ирука, — был парень, который превратился в Хокаге. В Четвёртого. Говорят, сделал это так точно, что Третий прослезился. Он замолчал. Потом добавил: — Ты не дотянул. Но усердие видно. Наруто поднял глаза. В его памяти не было этого случая. Никогда. Ни в одной версии — ни в каноне, ни в слухах, ни в разговорах с Ирукой в прошлой жизни. Никто не превращался в Хокаге на выпускном экзамене. Такого ученика не существовало. Это было новое событие. Не то, которое он помнил иначе. То, которого не было совсем. Трещина стала шире. — Спасибо, сенсей, — сказал он. Ирука кивнул. Задержал взгляд — снова на полсекунды дольше, чем нужно. Потом отошёл. Наруто посмотрел на протектор. На синюю ленту. На металл, в котором отражалось его лицо — детское, с тремя полосами на щеках. Он завязал протектор на лбу. Лента легла плотно. Металл прижался к коже — холодный, чужой. Он почувствовал этот холод. Не страх. Не облегчение. Просто — ощущение. Как будто кожа стала тоньше, и теперь он чувствовал то, чего не чувствовал раньше. Завтра — команда. Распределение. Какаши. Саске. Сакура. Или не они. Он не знал. Впервые за шесть лет он не знал, что будет завтра. Поднял голову. Саске стоял в другом конце зала, уже с протектором. Лента тёмно-синяя, почти чёрная. Он смотрел на Наруто. Не с вызовом. Не с презрением. С чем-то другим — с чем-то, что Наруто не мог прочитать. Как будто Саске увидел что-то в те две секунды. Или не увидел, но понял — что-то не так. Наруто не отвёл глаз. Просто смотрел в ответ. Потом Саске моргнул. Отвернулся. Вышел из зала. Наруто остался. Стоял у стола, пока остальные расходились. Хокаге уже ушёл — трубка погасла, мантия скрылась за дверью. Мизуки складывал бумаги. Ирука говорил с кем-то у доски. Он пошёл к выходу. Медленно. Шаги отдавались в пустом зале — гулко, как удары метронома. В коридоре было тихо. Окна выходили во двор, где уже собирались выпускники. Кто-то смеялся — кажется, Киба. Кто-то молчал. Наруто остановился у подоконника. Положил руки на дерево. Посмотрел на пальцы. Маленькие. В мозолях. Со шрамом. Эти руки не помнили будущего. Эти руки убивали — один раз. Эти руки складывали печати, которых не должно было быть в программе Академии. Он поправил протектор. Металл всё ещё был холодный. Завтра он встретит Какаши. Или не встретит. Завтра он попадёт в команду семь. Или в другую. Завтра он услышит о миссии в Страну Волн. Или не услышит. Он не знал. И это было страшно — не так, как страх перед допросом или смертью. По-другому. Как будто он стоял на краю карты, за которым не было ничего. Белый лист. Тишина. Он смотрел на свои руки. Потом поднял глаза. В окне отражалось лицо — детское, с протектором на лбу. За стеклом — двор, деревья, небо. Завтра он сделает шаг. Не потому, что знает, что будет. Потому что другого пути нет. Он убрал руки с подоконника. Повернулся. Пошёл по коридору — прочь из Академии, в город, в свою пустую квартиру. Протектор холодил лоб.