Фанфики и истории

Властелин колецЭовин, Фарамир, Эомер и ещё 1

Она убила того, кого не мог убить ни один мужчина, и очнулась в чужом городе с перебитой рукой и мыслью, что лучше бы не очнулась вовсе. Он двадцать лет держал границу, которую отец считал недостаточно важной, и научился жить с тем, что его никогда не выберут первым. Дом Исцеления в Минас-Тирите, весна после войны. Двое взрослых людей, каждый из которых искал смерти по-своему, учатся хотеть чего-то ещё — сада, утра, чужой руки на своём запястье. Девять глав о том, как желание жить возвращается медленнее, чем срастаются кости.

Властелин колецБоромир, Фарамир, Денетор и ещё 2

Три стрелы, а не четыре. Арагорн успел на минуту раньше, и Боромир, сын Денетора, остался жив. Теперь ему предстоит вернуться в Минас-Тирит и объяснить отцу, где полурослики, где Кольцо и почему он вернулся один. А ещё — жить с тем, что в лесу на Амон-Хене он всё-таки протянул руку. Десять глав о человеке, которому досталась не смерть героя, а долгая жизнь с последствиями. Гондор в осаде, отец на грани безумия, брат, который всё понял без слов, и король, вернувшийся к городу, где Боромира знали лучше. Развилка канона без чудес: никто не прощён заранее, и ничего не даётся даром.

МарвелТони Старк, Питер Паркер, Пеппер Поттс и ещё 1

Тони Старк щёлкнул пальцами и выжил. Дальше начинается то, о чём не снимают финальных сцен: одиннадцать операций, отнятая по локоть правая рука и год, в котором нужно заново научиться держать отвёртку. В том же году к нему возвращается Питер Паркер — шестнадцатилетний, ровно такой же, каким исчез пять лет назад, и с полной уверенностью, что прошло пятнадцать минут. Один потерял руку. Второй — пять лет и всех, кто за это время вырос без него. Ни один не умеет говорить о том, что случилось. Шесть глав про мастерскую, кофе в три часа ночи и людей, которые чинят друг друга, потому что больше ничего чинить не умеют.

МарвелСтив Роджерс, Джеймс Барнс, Сэм Уилсон

Щ.И.Т. рухнул, хеликарриеры лежат на дне Потомака, а человек, вытащивший Стива Роджерса из реки, ушёл, не назвав своего имени. Потому что не помнил его. Стив ищет его четырнадцать месяцев. Находит в чужом городе, в квартире на четвёртом этаже без лифта, среди тетрадей, куда Баки записывает всё, что вспомнил, чтобы не потерять снова. Шесть глав о том, что «я с тобой до конца» — это не обещание из прошлого, а работа, которую делают каждый день. Медленно, неловко и без гарантий.

Атака титановЛеви Аккерман, Эрвин Смит, Эрен Йегер и ещё 2

На крыше в Шиганшине лежат двое умирающих, и есть одна доза. Мальчик, который знает, что в подвале, и человек, ради которого шли сюда все. Леви Аккерман делает выбор. В этой версии — другой. Эрвин Смит просыпается через двое суток и узнаёт, чем за это заплатили. Ему остаётся тринадцать лет, чужая сила в теле и разведкорпус, который смотрит на него так, будто он вернулся с того света должником. Девять глав о том, что бывает после правильного решения. Дарк, без утешительных ответов и без чудес.

Атака титановЛеви Аккерман, Ханджи Зое, Эрвин Смит и ещё 1

Разведкорпус возвращается за стены, и начинается вторая часть работы: списки, отчёты, письма семьям. Капитан Леви Аккерман пишет их в четыре утра, потому что днём не может. Командир четвёртого отряда Ханджи Зое приходит к нему с собственными бумагами, чужим чаем и разговором, который ни один из них не собирался заводить. Восемь глав о двух взрослых людях, которые слишком заняты войной, чтобы называть вещи именами. Прикосновение здесь дороже слов, а «останься» никто так и не говорит вслух.

Моя геройская академияАйзава Шота, Мидория Изуку, Бакуго Кацуки и ещё 2

Айзава Шота — классный руководитель. Не опекун, не старший брат, не отец. Классный руководитель. Он повторяет это регулярно, вслух, разным людям, с одинаковым результатом. В общежитии двадцать подростков с причудами, которые взрываются, замораживают, отменяют гравитацию и в четыре утра жарят на кухне что-то, чему нет названия. У половины проблемы со сном. У всех — со здравым смыслом. Восемь эпизодов о том, как один очень уставший человек с спальным мешком проигрывает войну за собственные границы — и ни разу в этом не признаётся.

Моя геройская академияМидория Изуку, Бакуго Кацуки, Урарака Очако и ещё 2

Хацумэ Мэй собрала прибор, который должен был всего лишь измерять причуды. Прибор с задачей справился. Потом он сделал кое-что ещё. Наутро Мидория Изуку взрывается от каждого чиха. Бакуго Кацуки отменяет гравитацию и в ужасе от того, что теперь всё вокруг него летает. Тодороки Шото ломает себе палец, просто хлопнув дверью. Урарака Очако держит в правой руке огонь и очень старается не думать об этом слишком громко. Обратный прибор Хацумэ обещает собрать за неделю. Может быть, за две. Возможно, ей понадобятся добровольцы для испытаний. Айзаве Шоте об этом ещё не сказали.

Геншин ИмпактХу Тао, Чун Юнь, Син Цю и ещё 2

Квартал выдался убыточным, и Ху Тао решает, что ритуальному бюро «Ваншэн» нужна реклама. Не объявление в газете. Кампания. В план входят: охота на призраков силами приглашённых специалистов, дегустация поминальных пирожных, экскурсия по гавани с элементами ужаса и один совершенно бесплатный экзорцист, который об этом ещё не знает. Чун Юнь узнаёт о своём участии из афиши. Син Цю соглашается, потому что это смешно. Путешественник и Паймон оказываются втянуты, потому что проходили мимо. Ли Юэ не будет прежним. Ху Тао в этом уверена.

Геншин ИмпактЧжун Ли, Тарталья, Ху Тао

У Чжун Ли есть безупречный вкус, энциклопедические познания в истории Ли Юэ и ровно ноль моры в кармане. Всегда. При любых обстоятельствах. Он искренне не понимает, в чём проблема. У Тарталье есть жалованье Предвестника Фатуи, репутация человека, которого боятся в трёх регионах, и растущая стопка счетов из «Хижины Ван Шу», «Третьей чашки» и лавки редких чаёв. Он ведёт учёт. Он собирается серьёзно поговорить. Он уже месяц собирается серьёзно поговорить. Комедия о том, как самый опасный человек в Ли Юэ пытается объяснить Гео Архонту, что такое кошелёк, — и проигрывает эту войну с достоинством.

НарутоХаруно Сакура, Узумаки Наруто, Учиха Саске и ещё 2

Сакуре уже тридцать два года. Она последний медик на поле Четвёртой войны шиноби, и под её руками умирает последний из тех, кого она называла своими. Она открывает глаза за партой Академии. Двенадцать лет, розовое платье, впереди распределение по командам. В классе сидят люди, которых она хоронила — и все они смеются. В этот раз она знает всё: кто умрёт, когда и по чьему приказу. Знает даже дату той ночи, после которой от клана Учиха останется один мальчик на ступенях. До неё три недели. Взрослая голова, детский резерв чакры и ни одного человека, которому можно сказать правду.

НарутоУзумаки Наруто, Умино Ирука, Хирузен Сарутоби и ещё 1

Ему шесть лет, и он помнит, чем всё закончится. Помнит войну. Помнит, кто предаст и в какой день. Помнит, как умер — в другом мире и в другом теле. Прежнего Наруто больше нет. Есть человек, который знает цену каждой ошибке и не собирается платить её дважды. Он молчит, ходит в Академию, аккуратно держится середины списка — а по ночам уходит на дальний полигон, потому что детское тело нужно ломать долго. Вот только знание будущего кончается там, где начинаются его собственные изменения. А тень на крыше напротив стоит уже третью ночь подряд.