Чай, который можно не пить

Мело открыла дверь и сразу перестала улыбаться. — Чай? — спросила она. Эда кивнула, хотя пить не хотела. На диване лежала чистая кофта, на столе стояли две чашки. Мело села рядом, оставив между ними место для сумки. Обычно она начинала с десятка вопросов. Сейчас только подождала. — Он ответил за меня, — сказала Эда. — Даже не посмотрел, хочу ли я согласиться. Мело нахмурилась. — Серкан? Эда рассказала про встречу. Потом про дерево. Потом, неожиданно для себя, про рисунок, который лежал в папке. — Я собиралась сказать одну вещь, — выдохнула она. — Что некоторые места помнят за нас. Звучит глупо для расчёта стоимости, да? — Не глупо. — Но недостаточно, чтобы клиент передумал. — Возможно. И всё равно ты могла хотеть это сказать. Эда прислонилась к спинке дивана. Впервые за день ей не предложили немедленно придумать более убедительный аргумент. Айфер вернулась ближе к вечеру. Увидев рисунок на столе, она осторожно разгладила свободный угол. — Твоя мама рисовала эти листья на всём, что попадалось под руку. Однажды даже на списке покупок. Я потом не могла понять, нужны нам помидоры или ещё один цветочный горшок. Эда улыбнулась сквозь слёзы. Айфер не стала говорить, что мать обязательно гордилась бы любой её работой. Вместо этого достала из шкафа старую коробку и поставила рядом. — Тут ещё несколько открыток. Посмотришь, когда захочется. Телефон Эды тихо завибрировал. Серкан спрашивал, доехала ли она. Она ответила, что дома, и добавила: «Сегодня без расчётов, пожалуйста». Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо. Можно я позвоню вечером?» Эда посмотрела на чай. Он давно остыл, но Мело не уносила чашку, будто понимала: иногда важно, чтобы предложенное просто оставалось рядом. «Позвонить можно», — написала Эда. Потом сняла обувь, подтянула ноги на диван и впервые позволила себе сказать вслух, что сегодня скучает по маме сильнее обычного.