Дорога, которой нет

Ремал Орд не был жив. Хейнрикс понял это по тишине вокруг него. У каждого человека есть ритм: сердце, ток крови, электрические импульсы мышц. Даже сервитор сохраняет механическое подобие жизни. В высохшем теле дознавателя ничего не двигалось, но станция помнила, как он должен стоять, дышать и говорить. Семьдесят три года она повторяла одну запись, добавляя новые ответы. — Вы открыли первый маршрут с Вейр, — сказал Хейнрикс. — Мы спасли сектор, — ответил мертвец. — Восемнадцать миров получили продовольствие. — Сколько кораблей исчезло на других курсах? — Расходы нельзя считать исчезновением, если они никогда не прибыли. Элиана выстрелила ему в грудь. Болт выбил инквизиторскую розетту вместе с грудиной. За ней не было органов — только тугой клубок серебряных нитей. Они подхватили разорванное тело и вернули на место. Копия поднялась с трона. — Вот почему я должна остаться, — сказала она голосом Элианы. — Ты по-прежнему стреляешь в проблему раньше, чем узнаёшь устройство. — А ты говоришь моими худшими репликами. — Я говорю тем, что корабль запомнил. При мне «Завещание» не потеряет сорок два человека ради любопытства. Элиана вздрогнула. Хейнрикс встал между ними. — Челнок исчез до получения сигнала. Вы не могли предотвратить потерю. — Но она могла не входить в станцию. — Тогда Лисса и ребёнок погибли бы в сети. Копия посмотрела на него с мягкостью, которую настоящая Элиана редко позволяла при свидетелях. — Ты защищаешь решение или её? Приказ наставника оставался на внутреннем экране: ликвидировать обе версии. Хейнрикс мог исполнить его сейчас. Два быстрых удара, затем отчёт, в котором сомнения станут примечанием. Так его учили выживать среди невозможных выборов. Он выключил сообщение. — Разница устанавливается поступком, — сказал он. Ремал Орд дёрнул серебряную нить. Резервный мостик ожил. Из стен выдвинулись орудийные сервиторы, но стреляли они не в Элиану — в экипаж за её спиной. Первый залп разорвал исповедника. Болт вошёл в живот и взорвался внутри; кровь и куски рясы залили тех, кому он только что помог узнать настоящего капитана. Лев ударил прежде второго залпа. Его меч прошёл через три установки и стену. Тёмные Ангелы открыли огонь по гнёздам. Матросы упали за пульты, отвечая из лазганов. Копия бросилась к трону. Элиана перехватила её. Они столкнулись у ступеней, одинаковые до жеста: обе попытались ударить лбом, обе уклонились вправо. Копия оказалась сильнее. Серебряная нить в её руке вошла Элиане под рёбра и потянулась к позвоночнику. Хейнрикс схватил нить. Варп раскрылся внутри ладони. Он почувствовал два пульса, две памяти, два одинаковых страха. Станция предлагала выбрать по приказу: уничтожить обеих, сохранить механизм. Но биомантия не читала право и не знала печатей. Она различала тело, которое прожило годы, и плоть, выращенную за несколько часов. Хейнрикс заморозил кровь копии. Кристаллы пошли от кисти к сердцу. Ложная Элиана закричала настоящим голосом, выпустила нить и ударила его в лицо. Кожа на её шее стала прозрачной; внутри не было костей, только переплетённые маршруты. Хейнрикс сжал кулак. Копия раскололась на тысячи острых пластин. Они разлетелись по мостику. Один осколок вошёл Хейнриксу в живот, два пробили щёку Элианы. Матросу у стены срезало половину головы. Лев закрылся мечом, и зеркальная крошка зазвенела по его доспеху. — Вы выбрали оригинал, — сказал Орд. — Сентиментальность не меняет функцию. Элиана, зажимая бок, опустилась в командный трон. — Функцию меняет держатель права. Она приложила печать к пульту. Корабль узнал её, но станция тоже. Девять коридоров раскрылись на экранах. Каждый предлагал идеальный путь: к флоту Жиллимана, к охотничьей группе Льва, к отрезанным мирам за Трещиной. В обмен требовалось только назвать один. — Не выбирайте, — предупредил Хейнрикс. — Я и не собираюсь. Элиана открыла общий канал. — «Завещанию»: передаю право командования совету старших офицеров до отмены тревоги. Каждый отсек действует по локальной обстановке. Ни один маршрут станции не считать приказом. Серебряные линии на пульте потускнели. Механизм не понимал власти, распределённой между людьми. Ему требовалась одна воля, чтобы уничтожить все остальные. — Жиллиман, — вызвала Элиана. — Можете вывести транспортные суда без единого построения? Ответ пришёл сразу: — Могу дать каждому капитану отдельную точку сбора и время манёвра. — Не приказывайте курс. Только точку, решение пути оставьте им. Пауза длилась меньше секунды. — Принято. На схеме строй Ультрамаринов рассыпался. Не в хаос — в сотни малых задач, каждая из которых имела собственное решение. Коридоры задрожали. — Лев, — сказала Элиана. — Станция больше не может предсказать положение флота. Теперь её можно уничтожить. — Наконец разумная формулировка. Примарх поднял меч. — Это не приказ, — добавила она. — Тем лучше. Он отправил сыновьям короткий набор координат без объяснения манёвра. Охотничьи корабли исчезли с ауспиков один за другим. Станция искала их на вероятных путях, но Лев уже выбрал непредсказуемые позиции среди обломков. Ремал Орд закричал. Не от боли — от возмущения человека, который семьдесят три года считал единственную дорогу милосердием. — Вы обрекаете миллиарды за Трещиной! — Нет, — сказал Жиллиман по воксу. — Мы отказываемся платить чужими жизнями за удобство собственного маршрута. Ланс-батареи его флагмана ударили по осевому собору. Одновременно торпеды Тёмных Ангелов вошли в узлы, которые станция считала скрытыми. «Калиго» попыталась закрыться телами пленников. — Выжившие! — крикнула Элиана. — Эвакуация завершена, — ответил Жиллиман. — Сто девяносто два человека. Других жизненных сигналов нет. Возможно, это была правда. Возможно, механизм успел сделать остальных частью себя. Времени проверять не осталось. Элиана включила полный ход. «Завещание» отрывалось от станции, пока внешнее кольцо раскалывалось. Ремал Орд рванулся к трону, но Хейнрикс пронзил клубок нитей силовым мечом. Варп ударил через клинок. Дознавателя подняло над полом; кожа на руках почернела, из глаз пошла кровь. Элиана сорвала с шеи цепь династической печати и набросила на рукоять меча. — Моим правом, — сказала она, — здесь нет дороги. Печать расплавилась. Нити вспыхнули. Ремал Орд рассыпался сухим прахом, и на миг в его лице появилось облегчение человека, которому наконец позволили закончиться. Станция исчезла в белом огне. Ударная волна настигла крейсер. Обзорное стекло треснуло, переборки прогнулись, людей сорвало с мест. Хейнрикс упал у трона. Элиана поймала его за руку — ту самую, которую держала в шахте, — и не отпускала, пока корабль вращался среди обломков. Когда аварийные двигатели выровняли «Завещание», вокруг мёртвой луны осталась полоса раскалённого металла. Ни одного коридора не было. Позже Жиллиман поднялся на мостик без свиты. Лев пришёл с другой стороны и остановился у треснувшего стекла. Два примарха смотрели на обломки. — Мы потеряли возможный путь через Трещину, — сказал Жиллиман. — Мы потеряли ловушку, — ответил Лев. — И двести восемьдесят семь тысяч тонн флота. — Ты уже составил список. — Кто-то должен помнить цену. Лев кивнул. Спор не исчез, но станция больше не могла сделать из него приговор. Хейнрикс лежал в лазарете, когда Элиана пришла с копией его сообщения наставнику. В отчёте дознаватель прямо записал, что нарушил приказ и уничтожил объект, предназначенный к сохранению. — Вас могут забрать, — сказала она. — Могут. — Это всё, что вы скажете? — Нет. — Он повернул голову. — Я также указал, что вы проявили опасную склонность вмешиваться в дознание, уничтожать бесценные реликвии и отдавать командование экипажу. — Убийственная характеристика. — Поэтому я рекомендовал продолжить наблюдение лично. Она села рядом. Между их руками оставалось несколько сантиметров белой простыни. — Как дознание? — спросила Элиана. — Как неповиновение, — ответил Хейнрикс. Она накрыла его пальцы своими. За бронестеклом лазарета мёртвая орбита медленно уносила обломки дороги, которой больше не существовало.