Столик на крыше

Утром шестого дня Аластор проснулся от отсутствия шума. Это было подозрительно. Отель не умел молчать: здесь роняли предметы, спорили из-за очереди в ванную, разговаривали с чайниками. Но привычная дробь по крыше исчезла, и все остальные звуки вдруг оказались далеко. За окном висело обычное адское небо. Красное, невоспитанное, совершенно сухое. На подоконнике лежала записка. «Крышу проверяем в десять. Потом — отдельное исследование. Л.» Аластор перечитал последние два слова и убрал бумагу в ящик стола, где хранились вещи, которым он ещё не придумал полезного назначения. Внизу Чарли провожала первых гостей. Кто-то благодарил, кто-то жаловался на соседский храп. Один мужчина долго объяснял, что у него дома пропала кастрюля и, вероятно, отель обязан это возместить. Вэгги выдала ему адрес склада с бесплатной посудой и аккуратно развернула к выходу. — Отзывы будут разные, — сказал Аластор. — Зато будут, — ответила Чарли. Её оптимизм сегодня имел практическое основание. Аластор счёл это особенно неудобным. Хаск и Энджел разбирали полотенца. Половину следовало выбросить: железный осадок въелся в ткань. Энджел держал перед собой некогда белую простыню, теперь похожую на карту неизвестного материка. — Назовём это дизайнерской работой. — Назови мусором и отнеси к двери. — Ты душишь мой творческий рост. Хаск забрал у него тяжёлую корзину, а лёгкую оставил. Энджел перестал возмущаться ровно настолько, чтобы улыбнуться ему. Аластор прошёл мимо, не вмешиваясь. На крыше Люцифер уже снимал последние крепления. Он снова надел шляпу, но оставил пиджак на перилах. Золотые нити сворачивались между его пальцами тонкими кольцами. — Не трогайте дальнюю опору, — сказал он. — Её ещё проверит Вэгги. — Мне оставили право любоваться? — Только молча. — Невыполнимое условие. Придётся пересмотреть договор. Они работали до полудня. Убрали временные желоба, проверили деревянные стойки, пометили те, что требовали замены. Аластор показал каждую снятую метку. Люцифер сверял их с картой без демонстративного недоверия, но и без поспешного великодушия. После вчерашнего это было почти уютно. Когда Вэгги закончила осмотр, Чарли принесла на крышу маленький складной стол. — Это из комнаты, которую сегодня освободили. Папа просил. Аластор посмотрел на Люцифера. Король внезапно заинтересовался собственным рукавом. — Здесь хороший вид. — На ржавый водосток? — На город. Чарли поставила стол, задержала взгляд на них обоих и ушла. Она не подмигнула. За это Аластор был ей признателен больше, чем собирался признать. Люцифер достал чайник, две чашки и коробку пирожных. Ни одно не имело формы утки. Вероятно, он решил произвести впечатление. Аластор сел. Неловкость оказалась громче дождя. Пока нужно было спасать людей, любую паузу можно было заполнить проверкой опоры. Теперь перед ними находились только остывающий чай и собственные намерения. — Я не хочу сделать вид, что ссоры не было, — сказал Люцифер. — Я заметил. Вы сохранили копию карты. — Это рабочая документация. — Разумеется. Король взял чашку, поставил обратно. — И я не собираюсь объявлять, что вы внезапно стали хорошим. Чарли, может быть, обрадуется такой версии. Я с вами работал. Аластор негромко рассмеялся. — Утешительное начало ухаживания. — Зато честное. Мне нравится проводить с вами время. Даже часть споров нравится. Я хотел бы попробовать проводить его намеренно. Внизу хлопнула дверь. По улице покатили тележку с испорченной мебелью. Город возвращался к обычной жизни без разрешения участников этого разговора. Аластор разгладил край скатерти. — У меня мало интереса к тому, что обычно подразумевают под подобными предложениями. — Тогда скажите, что интересно вам. — Разговор. Избирательное общество. Возможность уйти, когда общество становится неизбирательным. — Подходит. Аластор поднял глаза. — Вы слишком быстро согласились. — Это чашка чая. Я не прошу клятву на тысячу лет. Он говорил спокойно. Без обиды, без обещания со временем изменить чужой ответ. Аластор вдруг понял, что именно это и заставляет его оставаться. — И иногда, — добавил он, — я могу захотеть быть ближе. На собственных условиях. Люцифер поставил локти на стол и улыбнулся уже совсем иначе — без королевского представления, почти застенчиво. — Их можно обсуждать. Аластор протянул руку. На этот раз сам. Люцифер вложил в неё ладонь и не потянул к себе. Несколько секунд они сидели так, изучая неожиданную простоту прикосновения. Потом Аластор поднялся, обошёл край стола и остановился рядом с его стулом. — Можно? Король кивнул. Поцелуй был коротким и немного неловким из-за полей шляпы. Люцифер тут же снял её, чем рассмешил Аластора сильнее, чем самой неловкостью. Второго поцелуя никто не потребовал. Они вернулись к чаю. — Завтра? — спросил Люцифер. — У меня эфир. — После эфира. — Вечером я свободен. Король отломил кусочек пирожного и придвинул коробку ближе. Условия маленького, пока ещё непривычного будущего оказались удивительно конкретными: вечер, два стула, достаточно времени. Прежде чем спуститься, Аластор забрал чёрный зонт из угла. — Оставьте, — сказал Люцифер. — Вдруг опять понадобится. Аластор поставил зонт рядом со столом. Потом передумал и придвинул второй стул ближе к первому, чтобы оба помещались под раскрытым куполом. Погода на завтра обещала быть сухой.