Ржавое небо

Первую каплю Люцифер принял за гвоздь. Она ударила по полям его шляпы, скатилась на перила и оставила рыжую вмятину. Вторую он поймал между пальцами. Вода была холодной, тяжёлой и неприятно тянулась к пряжке перчатки. — Великолепно, — сказал он. — Теперь ещё и небо разваливается. За спиной щёлкнул замок зонта. Аластор остановился у двери на крышу так, словно всю жизнь выходил именно сюда, именно в этот момент, чтобы застать короля Ада с мокрой шляпой. — Железный дождь. Редкая возможность насладиться погодой с содержанием металла выше, чем в местной водопроводной воде. — Вы принесли зонт ради этой шутки? — Ради вашего лица. Шутка прилагалась. Люцифер вернул каплю небу. Над отелем вспыхнула золотая дуга, и следующая горсть воды растеклась по ней тонким веером. Красиво. Надёжно. Почти. На дальнем конце крыши что-то сухо треснуло. Золотая дуга дрогнула, соприкоснувшись с зелёной нитью, протянутой вдоль карниза. Между ними выскочила искра и прожгла на перилах дырку размером с монету. Оба посмотрели на дырку. — Уберите свою проволоку, — сказал Люцифер. — Уберите свою иллюминацию. В дверях появилась Вэгги. Она несла ведро, полотенце и выражение лица человека, которому уже сообщили о двух протечках и который не желал получать третью в подарок. — Чарли просила вас вниз. Обоих. И чтобы крыша ещё существовала, когда вы закончите. В холле пахло мокрой штукатуркой. Чарли разложила на стойке план квартала и прижала его четырьмя чашками: две были пустые, в третьей лежали шурупы, в четвёртой остывал чай, который она всё время забывала выпить. — В нижних улицах предупреждают о пяти днях грозы, — сказала она. — По прогнозу, сегодня только начало. Подвал соседнего дома уже заливает. Я предложила жильцам прийти к нам. — Прекрасно, милая. Поставим большой купол. Люцифер развёл руками, показывая, насколько большой. Чарли успела улыбнуться, прежде чем Вэгги ткнула карандашом в отметку внизу карты. — А они как доберутся? Старый переход закрыт. Осталась галерея над грузовым двором. Хаск поставил на стойку ящик с сухими стаканами. — Там железные фермы. В прошлую такую дрянь их повело за ночь. — Крыша, дорога, люди, — перечислила Вэгги. — Нам нужны все три пункта. Аластор склонился над картой. — Мои метки могут направлять тех, кто потеряется. Фонарям придётся верить меньше: осадок садится на контакты. А тени под этой водой распадаются. Переносить через них целую толпу я не стану. Люцифер хотел заметить, что переносить толпу вообще следовало поручать кому-нибудь приятнее. Вместо этого он посмотрел на длинную галерею. В железную грозу столкновение разных чар превращало мокрый металл в проводник. Эту особенность местного неба он знал. Когда-то сам помогал менять после неё уличные ограды. Тогда город был меньше; дома ещё не успели так тесно вырасти друг у друга на плечах. Можно было закрыть от дождя отель. Можно — вытянуть узкий навес до самого перехода. Попытка накрыть весь квартал разом передала бы нагрузку на старые фермы; магия удержала бы верх, а снизу в дома потекла бы раскалённая вода. Силы для красивого жеста хватало. Места для ошибки — нет. — Мне нужны точки крепления, — сказал Люцифер. — Сухие. И никаких чужих чар ближе ладони к каждой. Аластор приподнял бровь. — Ваше величество умеет просить о содействии. Историческая минута. — Это техническое условие. Вас я по-прежнему не приглашал. — Я здесь работаю. Хаск тихо фыркнул в стакан. Вэгги спрятала улыбку за карандашом. Чарли придвинула отцу чистый лист. — Тогда нарисуйте вместе. Пожалуйста. Она произнесла последнее слово без того воодушевления, которым обычно украшала просьбы. Люцифер увидел тёмные следы у неё под глазами и неожиданно рассердился — на дождь, на ненадёжный дом, на себя, успевшего потратить десять минут на спор. Он взял карандаш. Аластор снял перчатку и двумя пальцами придержал угол бумаги. Рука у него была сухая. Люцифер почему-то это отметил. К вечеру у них получилась схема с двумя отдельными линиями. Золото — над головой. Зелёные указатели — у пола. Между ними оставляли свободную полосу. Вэгги обвела её красным и заставила обоих подтвердить, что они поняли собственный рисунок. Энджел Даст, наблюдавший из-за стойки, негромко присвистнул. — Смотрите-ка, два взрослых мужика сумели поделить крышу. Теперь бы мне шкаф с Хаском так поделить. — У тебя в баре три чемодана. — Зато каждый с характером. — Один шевелится. — Вот этот особенно. Чарли впервые за день рассмеялась. Люцифер поднял глаза и обнаружил, что Аластор тоже смотрел на неё. Не на него. Не на карту, которую мог объявить собственной заслугой. На Чарли, вытирающую ладонью мокрую щёку и смеющуюся над чужим чемоданом. Потом улыбка Радиодемона снова стала привычной, неподвижной. На крышу они вернулись уже в темноте. Люцифер закрепил первый золотой узел, Аластор перенёс свою метку ниже карниза. Вода перестала попадать в дымоход. — Завтра в семь, — сказал Люцифер. — Очаровательная самоуверенность. Вы не спросили о моих планах. — В половине восьмого? Аластор посмотрел на него внимательнее. — В семь подойдёт. У двери Люцифер обнаружил второй зонт. Чёрный, с деревянной ручкой, без записки. Он повернул его в руках, ожидая подвоха. Зонт оставался зонтом. — Не благодарите, — донеслось из-за спины. — Ваш золотой купол заканчивается за три шага до лестницы. — Я заметил. Он не заметил. Люцифер раскрыл зонт и подождал, пока Аластор подойдёт к лестнице. Тот на миг задержался под общим укрытием. Плечи почти соприкоснулись, и Люцифер, к собственному раздражению, не отступил.