Афиша

Афиша висела на доске объявлений у южных ворот — там, где утреннее солнце уже нагрело камень и дерево, а ветер с моря ещё не добрался до узкого переулка. Чун Юнь остановился перед ней, потому что с бумаги на него смотрело его собственное лицо. Не похожее. Не приблизительное. Его. С характерным изломом бровей, с чуть вздёрнутым подбородком — художник явно рисовал с натуры или с очень хорошего описания. Рядом с портретом клубились стилизованные тени, а сверху бежали иероглифы, крупные, красные по кремовой бумаге: «Ритуальное бюро „Ваншэн“ представляет — ночная охота на духов с участием прославленного экзорциста Чун Юня». Ниже помельче: «Три ночи, три маршрута. Запись открыта. Количество мест ограничено». И в самом низу, уже совсем деловым шрифтом: «Скидка на предварительное оформление ритуальных услуг — десять процентов». Чун Юнь прочитал всё трижды. Бумага не исчезла. Портрет не превратился в чей-то другой. Ветер донёс запах рыбы с причалов и чей-то смех — кажется, смеялись над ним. Он снял афишу с доски. Аккуратно, чтобы не порвать, скатал в трубку. И направился в бюро «Ваншэн». Дорога заняла семь минут. За это время Чун Юнь успел придумать и отбросить четыре варианта начала разговора. «Это недоразумение» звучало жалко. «Я требую объяснений» — слишком резко, он не в том положении, чтобы требовать. «Вы не имели права» — а вот это уже ближе к истине, но Ху Тао наверняка ответит, что право у неё как раз есть, и будет права, потому что законы Ли Юэ не запрещают рисовать чужие портреты на афишах, если не доказан прямой ущерб. Чун Юнь знал это, потому что однажды уже проверял — после того случая с гадательными картами, где его изобразили в виде младшего аркана «Дурак». Он вошёл в бюро без стука. Внутри было прохладно. Пахло старым деревом и благовониями — не траурными, а какими-то цветочными, почти весёлыми. За столом у входа сидел Чжун Ли и что-то писал в толстой книге. Он поднял взгляд на вошедшего, кивнул с безупречной вежливостью и снова занялся записями. Никакого удивления. Словно ждал. Ху Тао обнаружилась в глубине зала. Она стояла у большого стенда с какими-то схемами и что-то приговаривала, покачивая кисточкой в руке. Шляпа с ветвью сливы сидела на затылке, длинные тёмные волосы спускались на плечи. Увидев Чун Юня, она просияла так, будто он принёс ей подарок. — О! Главный герой! — Она отложила кисточку и шагнула навстречу. — А я как раз расписание выверяла. Ты по делу или просто соскучился? Чун Юнь развернул афишу и положил на стол. — Я по делу. Ху Тао наклонилась над бумагой. Её улыбка стала шире. — Неплохо вышло, правда? Художник из порта, берёт недорого, но схватывает сходство с первого взгляда. Я ему описала, а он — р-раз, и готово. — Я не давал согласия. — А его и не требовалось. — Она обошла стол и вытащила откуда-то из стопки бумаг длинный лист, исписанный столбцами. — Это реклама публичного мероприятия. Ты — публичное лицо. Экзорцист, известный в гавани. Я не указывала твой адрес и не продавала твои личные вещи. Всё в рамках закона. Она произнесла это так легко, словно речь шла о погоде. Чун Юнь почувствовал, как жар поднимается от груди к шее — знакомый, опасный признак перегрева. Он заставил себя дышать ровнее. — Это вводит людей в заблуждение. Я не участвую в ночной охоте. Я вообще впервые слышу об этом мероприятии. — Ну так услышал. — Ху Тао развернула свой лист и показала ему. — Смотри, какая прелесть. Расписание занимало три столбца. Первая ночь — район причалов, «Духи солёной воды: легенды и явления». Вторая — северный склон, «Горные тени: чего боятся рудокопы». Третья — окраина города, «Шёпот в переулках: ночной дозор с фонарями». Везде стояло его имя, время, маршрут и пометка «сопровождение — экзорцист Чун Юнь». — Три ночи, — сказала Ху Тао и мечтательно прищурилась. — Три маршрута. Три группы по десять человек. Плата за участие — символическая, основная прибыль с продажи амулетов и сувениров. А ещё мы будем выдавать сертификаты. — Какие сертификаты? — «Прошедшему ночную охоту с одобрения ритуального бюро». С печатью. Люди такое любят. Чун Юнь молчал. Жар в груди становился ощутимее. Он запустил руку в карман, нащупал тканевый свёрток и вытащил ледяную булочку — из тех, что хранил в коробке с крио-печатью. Откусил. Холод растёкся по языку, сбивая температуру. Ху Тао проводила булочку взглядом. — Вкусная? — Нет. Обычная. — А я думала, экзорцисты едят что-то особенное. Ну там, лепестки цинсиня в сиропе или замороженный тофу с травами. — Я ем холодное, чтобы не перегреться. Это медицинская необходимость. — Да-да, я помню. Избыток ян, тело как печка, мороженое как лекарство. — Она отмахнулась. — Ты не отвлекайся. Мы обсуждаем расписание. — Мы не обсуждаем расписание. Я пришёл сказать, что не буду в этом участвовать. Ху Тао склонила голову к плечу. Уголки её глаз дрогнули — не обида, скорее любопытство. — Почему? — Потому что это… — Чун Юнь осёкся, подбирая слово. Не «глупость», не «балаган», не «цирк с призраками». — Это не соответствует моему пониманию работы экзорциста. Я изгоняю духов, а не вожу экскурсии. — А кто сказал, что духи не придут? — Она подалась вперёд и понизила голос. — Ты же знаешь, в гавани последний месяц творятся странные вещи. Люди жалуются на шум по ночам. На тени, которых не должно быть. На огоньки у воды. Чун Юнь сжал булочку крепче. — Если есть угроза, я должен её расследовать. Но не в составе рекламной кампании. — А какая разница? Придёшь, проверишь, заодно заработаешь. И бюро заработает. — Она отступила на шаг и вдруг, раскинув руки, продекламировала: > *Там, где духи бродят в ночи,* > *Где фонарь от страха дрожит,* > *Там экзорцист с ледяной душой* > *Ищет выгоду с чистотой!* Последнюю строку она произнесла с особым торжеством и поклонилась. Чун Юнь замер с булочкой у рта. В дверном проёме кто-то тихо фыркнул. — Браво, — сказал Син Цю, входя в зал. — Особенно про ледяную душу. Ты сегодня в ударе. Он появился бесшумно, с книгой под мышкой и с выражением лица человека, который пришёл в библиотеку, а попал в театр. Синие волосы были аккуратно убраны за уши, одежда без единой складки. Он кивнул Чун Юню как ни в чём не бывало. — Я думал, ты занят в гильдии, — сказал Чун Юнь. — Был занят. Освободился. — Син Цю прошёл к столу и заглянул в расписание. — О, уже готово. А я боялся, что не успеете к завтрашнему вечеру. Чун Юнь медленно повернулся к нему. — Ты знал. — Знал, — согласился Син Цю. — Директор Ху прислала мне набросок афиши позавчера. Я внёс пару правок. Твоя левая бровь была слишком высокой, я попросил исправить. — Ты знал и ничего мне не сказал. — Я хотел сделать сюрприз. — Син Цю улыбнулся той самой улыбкой, которая всегда появлялась у него перед особенно изящной подставой. — Кроме того, я уже обсудил с директором все детали и согласился на участие. За нас обоих. В зале повисла тишина. Чжун Ли перевернул страницу своей книги — бумага прошелестела, и звук показался оглушительным. Чун Юнь смотрел на Син Цю и чувствовал, как ледяная булочка в его пальцах начинает подтаивать. — Ты не мог согласиться за нас обоих. — Мог. Я твой представитель в вопросах, касающихся общественных мероприятий. Мы обсуждали это в прошлом году, после истории с фестивалем фонарей. Ты сказал дословно: «Делай что хочешь, только не втягивай меня». Я и не втягивал. Я просто подписал. — Это и есть «втянул». — Технически — нет. Ху Тао смотрела на них с таким удовольствием, словно наблюдала показательный бой. Она оперлась локтями о стол и подпёрла подбородок руками. — Мальчики, не ссорьтесь. Времени мало, а дел много. Давайте так: Чун Юнь, ты участвуешь в первой ночи, проверяешь духов, если находишь — изгоняешь. Если не находишь — ведёшь людей и рассказываешь им страшные истории. Это же не сложно. — Я не умею рассказывать страшные истории. — Научишься. — Она выпрямилась и снова стала деловой. — Контракт я подготовлю сегодня. Стандартные условия бюро: оплата по факту, страхование участников, амулеты за наш счёт. Твоя доля — пятнадцать процентов от чистой прибыли. Плюс полное покрытие расходов на холодные закуски. — На холодные… — Ты же всё равно их ешь. Почему бы не за наш счёт? Это был удар под дых. Чун Юнь открыл рот, закрыл, снова открыл. Булочка в его пальцах окончательно растаяла, и он машинально доел остатки. — А если я откажусь? — Тогда я найду другого экзорциста, — легко сказала Ху Тао. — Но твоё имя уже на афишах, афиши уже расклеены, и люди уже записываются. Если ты не придёшь, они решат, что ты испугался. Или что бюро их обмануло. Первое ударит по твоей репутации, второе — по моей. Ты ведь не хочешь ударить по моей репутации? Она смотрела на него ясными глазами, и в этих глазах не было ни капли угрозы. Только чистый, незамутнённый расчёт. Чун Юнь понимал, что проиграл, но механизм поражения оставался неуловимым — как будто он сам загнал себя в угол, сам подписался под условиями, которых ещё не читал. Син Цю открыл книгу на закладке. — Кстати, — сказал он, не поднимая глаз от страницы, — я уже пригласил Путешественника и Паймон. Для массовки. Точнее, для поддержки. Итэр сказал, что не против, если заплатят морой. Паймон сказала, что против, но тоже согласилась за мору. — Они здесь? — Ху Тао встрепенулась. — Ждут снаружи. Я сказал, что позову, когда всё решится. — Зови! Син Цю отложил книгу и выглянул за дверь. Через несколько секунд в зал вплыла Паймон — в самом прямом смысле, потому что она летела на уровне глаз Ху Тао и возмущалась ещё до того, как переступила порог. — Паймон не понимает! Сначала говорят «помоги с рекламой», потом оказывается, что это ночная охота на призраков! Настоящих призраков! Ночью! Паймон против! — Мору платят, — напомнил Итэр, входя следом. Он выглядел спокойным, как всегда, — человек, который уже перестал удивляться и просто ждёт, когда ему скажут, куда идти и что делать. — Мору платят, — повторила Паймон уже другим тоном. — Но Паймон всё равно против! — Ты уже согласилась. — Паймон согласилась на другое! Паймон думала, это будет что-то простое! Например, раздавать листовки! Или стоять у входа и улыбаться! — Ты не умеешь улыбаться по заказу, — заметил Итэр. — Паймон умеет всё! Ху Тао обошла стол и вручила Чун Юню расписание — аккуратно сложенный лист, уже с печатью бюро в углу. — Держи. Первая ночь — завтра. Сбор у причалов в десять. Фонари я подготовлю, амулеты тоже. От тебя — явка и профессиональный вид. Чун Юнь взял лист. Пальцы ощутили шершавую бумагу, тепло печати, тяжесть неизбежного. Он поднял взгляд на Ху Тао — она улыбалась мягко, почти по-дружески. — Я не обещаю, что мне понравится, — сказал он. — А никто и не требует. — Она поправила шляпу. — Главное, чтобы понравилось клиентам. Син Цю закрыл книгу и подошёл ближе. Положил руку на плечо Чун Юня — жест одновременно ободряющий и слегка насмешливый. — Подумай о плюсах. Три ночи на свежем воздухе. Новые знакомства. Возможность найти настоящего духа. Мы же оба знаем, что ты всё равно пошёл бы проверять эти переулки, просто в одиночку и без оплаты. Чун Юнь ничего не ответил. Он смотрел на расписание, на столбцы с маршрутами, на своё имя, выведенное чётким почерком. Жар отступил — то ли от булочки, то ли от того, что спорить было уже не о чем. — Завтра в десять, — повторил он. — У причалов, — подтвердила Ху Тао. — Не опаздывай. Духи ждать не будут. Паймон застонала и спряталась за плечом Итэра. Син Цю улыбнулся в книгу. Итэр молча кивнул Чун Юню — коротко, понимающе, как человек, которого самого не раз втягивали в чужие планы. Чун Юнь сложил расписание вдвое, потом ещё раз — так, чтобы оно поместилось в карман. Бумага хрустнула. Он вздохнул — длинно, устало — и направился к выходу. У двери его догнал голос Ху Тао: — И захвати с собой что-нибудь холодное! Завтра будет жаркая ночь! Чун Юнь вышел на улицу, и солнце ударило в лицо. Он прищурился, нащупал в кармане последнюю ледяную булочку и подумал, что к завтрашнему вечеру понадобится целый запас.