Ночная охота

К десяти вечера туман у причалов сгустился ровно настолько, чтобы фонари в руках зрителей выглядели как плывущие в молоке огни. Двадцать человек топтались на дощатом настиле, перешёптывались и ёжились от сырости. Пахло водой, старой рыбой и ожиданием. Ху Тао стояла на перевёрнутом ящике из-под снастей и держала фонарь так, чтобы свет падал на лицо снизу. — Дорогие искатели таинственного! — Она развела руки. — Сегодняшней ночью вы станете свидетелями того, о чём потом будете рассказывать внукам. Причалы Ли Юэ помнят корабли, которые ушли и не вернулись. Помнят моряков, которые сошли на берег, но так и не добрались до дома. Зрители притихли. Чун Юнь стоял в трёх шагах от ящика, скрестив руки на груди. На поясе висел матерчатый мешочек с амулетами. Он вытащил из кармана ледяную булочку — четвёртую за вечер — и откусил, стараясь делать это незаметно. Син Цю покосился на него. — Ты ешь уже четвёртую. — Пятую. Первую я съел по дороге. Паймон висела в воздухе за спиной Итэра, вцепившись пальцами в ткань дорожного плаща. — Паймон не понимает, — прошептала она. — Почему всё интересное в этой стране происходит ночью? Ху Тао подошла к Чун Юню. — Твой выход. Покажи им амулеты. Сделай лицо загадочного экзорциста. — У меня обычное лицо. — Вот и добавь загадочности. Чун Юнь вздохнул и вышел вперёд. Он вытащил из мешочка жёлтую бумажную полоску с красными письменами и поднял над головой. — Это защитный амулет. Он отталкивает низших духов на расстоянии пяти шагов. — А если дух не низший? — спросил мужчина из первого ряда. — Тогда амулет не поможет. — А что поможет? — Я. Ху Тао одобрительно кивнула. Чун Юнь убрал амулет обратно и отступил на шаг. Итэр подошёл ближе и встал рядом. Паймон сразу переместилась за его плечо. — Паймон не боится. Паймон просто хочет быть в курсе происходящего. С безопасного расстояния. Ху Тао подняла фонарь выше и указала на дальний конец причала — туда, где доски уходили в туман и исчезали. — Там три ночи назад сторож видел фигуру. Она стояла у самого края и смотрела на воду. Сторож окликнул её — она не ответила. Он подошёл ближе — она исчезла. — Это правда? — спросила женщина с корзиной. — Чистейшая. Я лично принимала у него заявление об уходе. Она пошла первой. Зрители потянулись следом. Доски причала скрипели под ногами. Вода плескалась где-то внизу — невидимая, чёрная. Чун Юнь шёл сразу за Ху Тао. Пальцы правой руки сложились в знак концентрации. Син Цю поравнялся с ним. — Ты напряжён. — Я всегда напряжён. — Сейчас ты напряжён иначе. Как перед настоящей работой. Из тумана впереди проступило светлое пятно. Оно висело низко над досками и медленно покачивалось. Светлое пятно оформилось в фигуру. Она стояла у края причала — белая, размытая. И светилась. — Это оно, — выдохнула женщина с корзиной. Паймон взвизгнула. Она метнулась за спину Итэра и закрыла глаза ладонями. — Паймон не хочет это видеть! Паймон передумала! Паймон требует прекратить охоту и вернуть деньги! — Ты не платила, — сказал Итэр. — Тем более! Паймон требует начать платить! Ху Тао остановилась и подняла руку. — Чун Юнь, твоё мнение? Чун Юнь шагнул вперёд. Он всмотрелся в силуэт. — Оно не движется. — Духи не всегда движутся. — Духи не висят на верёвке. Он пошёл к фигуре. Подошёл почти вплотную. Старая рыбацкая куртка, натянутая на деревянную крестовину, верёвка, привязанная к балке навеса, и фонарик в жестяном корпусе, подвешенный внутри куртки. — Это не дух. Рыбацкая куртка. Фонарик. Верёвка. Ху Тао догнала их. Она посмотрела на конструкцию — и на секунду её лицо стало пустым. Секунда прошла. Она повернулась к зрителям, и улыбка вспыхнула с новой силой. — Дамы и господа! Поздравляю! Вы только что прошли первую проверку бдительности! Зрители загудели. Кто-то засмеялся. — Я специально подготовила эту инсталляцию, чтобы проверить, кто из вас способен отличить подделку от настоящей угрозы. И только один человек справился с задачей! Она указала на Паймон. — Что? — Паймон убрала руки от лица. — Почему все смотрят на Паймон? — Потому что ты была права, — сказал Итэр. — Паймон всегда права! Подожди... в чём именно? — Ты единственная, кто с самого начала говорил, что это не призрак. Ты кричала, требовала прекратить охоту. И ты оказалась права. Паймон моргнула. Потом её лицо озарилось пониманием. — Паймон... была права? Итэр, ты слышал? Паймон была права! Паймон говорила: «Это не призрак!» — и это действительно был не призрак! Паймон — гений наблюдательности! — Ты кричала и пряталась, — уточнил Син Цю. — Это часть метода! Зрители засмеялись. Женщина с корзиной захлопала в ладоши. Ху Тао вернулась на ящик и подняла фонарь. — А теперь мы переходим ко второй части программы. Настоящей охоте. Потому что настоящий дух где-то здесь. И он не висит на верёвке. Зрители снова притихли. Но в их молчании было уже не напряжение, а азарт. Чун Юнь стоял у фальшивого призрака и смотрел на верёвку. Узлы были завязаны небрежно. Он потрогал куртку. Ткань пахла рыбой и солью. — Это не она готовила. Куртка настоящая. Син Цю подошёл ближе. — Интересно. Если не она, то кто? — Рыбак. Сушил одежду после смены. Повесил фонарик, чтобы не упасть. Ушёл, а конструкция осталась. — И сторож принял её за призрака. Они догнали группу у поворота причала. Итэр шёл последним, придерживая Паймон за локоть. — Паймон всё ещё не уверена насчёт второй части, — говорила она. — Паймон считает, что одной проверки достаточно. Ху Тао остановилась у края причала и указала вниз. — Здесь три года назад утонул грузовой ялик. Вёз шёлк из Сумеру. Команда спаслась, а груз пошёл ко дну. И с тех пор по ночам из воды поднимается свет. Чун Юнь подошёл к краю. Вода была чёрной. Никакого света он не видел. — И что это? — спросил мужчина в дорогом плаще. — Никто не знает. Может быть, дух. Может быть, сам шёлк до сих пор светится. Но есть только один способ проверить. — Какой? — Спуститься и посмотреть. Зрители зашептались. — Шучу. Это была вторая проверка на здравый смысл. Вы все прошли. Она направилась обратно. Зрители потянулись за ней, смеясь. Чун Юнь шёл последним. Син Цю поравнялся с ним. — Знаешь, что самое смешное? Она не готовила эту проверку. Просто подвернулась возможность. — Я знаю. — И ты всё равно не злишься. Чун Юнь сунул руку в карман — булочки кончились. — Нет. Сегодня было... неплохо. — Ты сказал «неплохо»! — Паймон возникла у них над головами. — Паймон слышала! Чун Юнь сказал «неплохо»! Это почти как «Паймон была права»! — Паймон была права, — сказал Чун Юнь. — Да! Все слышали? Чун Юнь признал, что Паймон была права! У выхода с причалов Ху Тао прощалась со зрителями. Она пожимала руки, раздавала визитки бюро. — Следующая ночь послезавтра. У старого колодца в восточном квартале. Зрители расходились. Последним ушёл мужчина в дорогом плаще. Он задержался и сказал Ху Тао что-то тихо. Она кивнула. Когда последний фонарь исчез, Ху Тао повернулась к группе. — Первая ночь прошла успешно. Прибыль — двести сорок моры чистыми. Чун Юнь, твоя доля — тридцать шесть моры. Паймон и Итэр — по двадцать на двоих. — По двадцать на двоих? — Паймон нахмурилась. — Это по десять на каждого? — Хорошо. Двадцать каждому. За стратегический крик. Паймон просияла. Чун Юнь стоял в стороне и смотрел на причал. Туман почти рассеялся. У дальнего конца кто-то возился с сетью — настоящий рыбак, в такой же куртке. — Там рыбак, — сказал Чун Юнь. Рыбак поднял голову и махнул рукой. — Вы это, куртку мою не трогали? Я её посушиться повесил, а тут целое представление. Ху Тао помахала ему. — Всё в порядке! Куртка на месте! Спасибо за участие в программе! — В какой программе? — Рыбак нахмурился. — В интерактивной! Приходите послезавтра к старому колодцу! Чун Юнь посмотрел на Ху Тао. — Ты знала. — Знала что? — Что это просто рыбак. — Знала, что на причалах по ночам бывают рыбаки. А куртку на верёвке я не планировала. Это был подарок судьбы. Паймон подлетела к Ху Тао. — Значит, Паймон была права дважды? — Ты была права про призрака. А про то, что я всё знала — это уже интерпретация. — Паймон принимает интерпретацию! Это считается! Ху Тао засмеялась и направилась прочь от причала. — Идёмте. Завтра выходной, а послезавтра — старая легенда про колодец. Чун Юнь, не забудь пополнить запас булочек. Ты съел шесть штук, я считала. — Пять, — сказал Чун Юнь. — Шесть. Первую ты съел по дороге. Чун Юнь открыл рот, закрыл и пошёл следом. Син Цю — за ним. Итэр — за Син Цю, с Паймон на плече. Паймон молчала всю дорогу до города. Но когда они проходили мимо ночной лавки, она вдруг сказала: — Паймон всё равно была права. И никто не стал спорить.