Заключение Молли

Морг Бартса располагался в цокольном этаже, и свет там был ровный, люминесцентный, безжалостный. Белый кафель стен отражал его обратно, удваивая, и от этого казалось, что в помещении нет ни единой тени. Шерлок стоял у секционного стола, заложив руки за спину. Он прибыл за пятнадцать минут до назначенного времени и теперь разглядывал потолочные панели. Джон сидел на пластиковом стуле у стены, просматривая результаты вскрытия. Лестрейд появился последним: дверь открылась, впустив запах больничного коридора, и инспектор вошёл, на ходу допивая кофе. — Она сказала «срочно», — произнёс он вместо приветствия. — В семь утра. — Кофе считается, — заметил Джон. Дверь в лабораторию была приоткрыта. Оттуда доносился металлический звук. Потом звук стих. Молли Хупер появилась в дверном проёме. Халат на ней был свежий, волосы собраны в тугой пучок, а лицо имело выражение человека, который провёл ночь за работой и получил результат, не предусмотренный планом. — Простите, — сказала она. — Я знаю, что назначила на семь, но мне нужно было перепроверить. Дважды. — Ничего страшного, — ответил Лестрейд. — Что у вас? Молли перевела взгляд на Шерлока, потом на Джона, потом на инспектора. В руках она держала планшет с распечаткой. — Инсулин, — сказала она. В морге стало тихо. — В крови обнаружен инсулин. Высокая концентрация. Уровень такой, какого не бывает у живого человека — если он, конечно, не диабетик. Но мистер Марчбэнк не был диабетиком. — Откуда вы знаете? — спросил Лестрейд. — Я проверила его медицинскую карту. У него нет ни диабета, ни предписаний на инсулин. Он был здоровым пятидесятичетырёхлетним мужчиной, который раз в год проходил диспансеризацию. — А печень? — голос Джона прозвучал резче, чем он сам ожидал. — Инсулин метаболизируется в печени. — Печень в норме. Никаких признаков цирроза или гепатита. Он не пил. Уровень глюкозы в крови — почти ноль, что невозможно, если только кто-то не ввёл ему инсулин извне. Шерлок перестал разглядывать потолок и опустил взгляд на Молли. — Покажите. Молли протянула ему распечатку. Он пробежал глазами по колонкам цифр. — Где след укола? — На шее. С левой стороны, под углом челюсти. Маленький, аккуратный. Диаметр иглы — примерно двадцать семь gage. Такими обычно пользуются диабетики. — Но Марчбэнк не диабетик, — сказал Лестрейд. — Именно. Джон поднялся со стула и подошёл ближе. — Какой тип инсулина? — Аналог быстрого действия. Судя по остаточной концентрации — что-то вроде инсулина лизпро. Начало действия — пятнадцать минут после инъекции, пик — через час. — Сколько прошло от укола до смерти? — Укол был сделан не раньше чем за час до смерти. Возможно, за сорок минут. — То есть, — Джон потёр переносицу, — кто-то ввёл ему инсулин. Быстродействующий. В шею. В поезде. И через пятнадцать минут у него началась гипогликемия. — Симптомы гипогликемии, — подхватил Шерлок, — спутанность сознания, слабость, потливость. Со стороны это выглядит как сердечный приступ. Именно это и написал врач «скорой». — Но это был не сердечный приступ, — сказала Молли. — Сердце остановилось из-за гипогликемической комы. Лестрейд поставил пустой стаканчик на край стола. — Значит, отравление. — Убийство, — поправил Шерлок. — Отравление — это когда человек выпил что-то не то. Убийство — это когда кто-то ввёл ему иглу в шею. — Хорошо. Пусть убийство. Кто? Шерлок повернулся к инспектору. — Давайте по порядку. Вы помните зонт? — Ты про сухой зонт? Да, помню. — Он не шёл под дождём, — повторил Шерлок. — Пальто намокло только на плечах. Почему? Потому что кто-то держал его под руки, когда вёл от машины до вокзала. Марчбэнк уже был не в состоянии идти самостоятельно. — Инсулин, — сказал Джон. — Если укол сделали до того, как его посадили в поезд... — Именно. Инсулин начал действовать через пятнадцать минут. Если поезд отходил в двадцать один пятнадцать, а укол сделали в двадцать ноль-ноль, то к моменту отправления Марчбэнк уже был в состоянии спутанного сознания. Его посадили в купе, заперли дверь изнутри — и вышли. — Как вышли, если дверь заперта изнутри? — Лестрейд скрестил руки на груди. — Дверь запирается поворотом защёлки. Кто угодно может повернуть её с внутренней стороны и выйти. Убийца запирает дверь, выходит, закрывает её за собой — и всё. Замок остаётся запертым. — Значит, убийца был в купе, — сказал Лестрейд. — Нет. Укол сделали до поезда. В машине. Марчбэнка привезли на вокзал уже с инсулином в крови. Его довели до купе, усадили в кресло, и убийца ушёл. — А зонт? — Зонт лежал на полу, сухой. Марчбэнк не раскрывал его, потому что не мог. Гипогликемия вызывает слабость — он не смог бы удержать зонт над головой. Лестрейд прошёлся по моргу — три шага в одну сторону, три в другую. — Ладно. Допустим. Убийца — тот, кто вёз Марчбэнка на вокзал. Водитель машины. Мы нашли машину. Шерлок поднял бровь. — Правда? Когда? — Сегодня ночью. Андерсон просмотрел записи с камер Паддингтона. Марчбэнк вышел из тёмно-синего «Ягуара XJ» за двадцать минут до отправления. Водитель помог ему дойти до входа. — Номер машины? — Зарегистрирована на министерство транспорта. Водитель — Дэвид Кросс, личный шофёр мистера Марчбэнка. Мы его допросили. — И? Лестрейд остановился. — У него алиби. Железное. В тот вечер, с восьми до десяти, он был на совещании в министерстве. Двадцать свидетелей. Пропуск зафиксирован электронной системой. Кросс не мог везти Марчбэнка на вокзал. Шерлок замер. Планшет в его руке чуть наклонился. — Вы уверены? — Абсолютно. Кросс вошёл в здание в восемнадцать сорок пять и вышел в двадцать два десять. Между восемнадцатью сорока пятью и двадцатью двумя десятью он находился в здании. — Машина. — Машина стояла на служебной парковке до двадцати одного ноль-ноль. Камеры это подтверждают. В двадцать один ноль-ноль она выехала. За рулём был не Кросс. Лицо не видно — водитель был в кепке и тёмных очках. Шерлок положил планшет на секционный стол. — Убийца взял машину Кросса. Знал, где она стоит. Знал расписание Марчбэнка. Всё было спланировано. — Но Кросс... — Кросс ни при чём. Его использовали. Убийце нужно было, чтобы машину опознали и связали с Кроссом, а у Кросса было алиби. Дело заходит в тупик. Джон подошёл к столу и взял планшет. — Молли, — сказал он, — а вы уверены насчёт времени? — В чём именно? — Инсулин. Вы сказали, укол был сделан не раньше чем за час до смерти. Но смерть наступила — когда? Между девятью и десятью? Молли нахмурилась. Она взяла планшет из рук Джона. — Я основывалась на расчёте времени смерти по температуре тела. Но... — она замолчала. — Есть кое-что ещё. — Что? — спросил Шерлок. — Характер кровоизлияний в месте укола. Точнее, их отсутствие. Она подошла к столу и вытащила снимок — увеличенный, с маленькой красной точкой в центре. — Вот след от иглы. Вокруг него нет гематомы. Нет отёка. Никаких признаков того, что организм пытался бороться с повреждением. — Потому что организм уже не боролся, — тихо сказал Джон. — Он был мёртв. Молли подняла на него глаза. — Да. Инсулин был введён посмертно. Тишина в морге стала другой — не паузой, а переломом. — Посмертно, — повторил Лестрейд. — Вы хотите сказать, что его сначала убили, а потом вкололи инсулин? — Да. У живого человека возникает местная реакция. А здесь — чистый прокол. Это возможно только в одном случае: сердце уже остановилось. Шерлок стоял неподвижно. — Значит, его убили не инсулином. Инсулин — инсценировка. Чем? — Удушье, — сказала Молли. — Я нашла петехиальные кровоизлияния в конъюнктиве. И небольшое повреждение подъязычной кости. Кто-то сдавил ему горло. Смерть наступила от асфиксии. А потом убийца ввёл инсулин. — Или чтобы сдвинуть время смерти, — добавил Джон. Все посмотрели на него. — Гипогликемия по симптомам похожа на сердечный приступ. Если бы патологоанатом не стал проверять кровь на инсулин, он бы списал всё на сердце. А если бы и стал проверять, то увидел бы инсулин и решил, что смерть наступила от гипогликемического шока. А гипогликемический шок развивается не мгновенно. Минимум пятнадцать-двадцать минут. Это значит, что время смерти автоматически сдвигается на двадцать минут вперёд. — Или быть на совещании с двадцатью свидетелями, — закончил Шерлок. Он произнёс это медленно, почти по слогам. — Убийца — не Кросс. Кросс — ложная цель. Убийца — тот, кто знал, что Кросс будет на совещании. Тот, кто взял его машину. Тот, кто задушил Марчбэнка до того, как посадить его в поезд, а потом ввёл инсулин, чтобы запутать время смерти. И тот, у кого теперь есть неопровержимое алиби. Лестрейд медленно опустился на пластиковый стул. Стул скрипнул. Инспектор упёрся локтями в колени и опустил голову. — Значит, у нас есть убийство, — сказал он в пол. — Умышленное, спланированное, с инсценировкой. И у нас есть подозреваемый, который не мог его совершить. — Есть, — подтвердил Шерлок. — Просто мы его ещё не знаем. Но мы знаем другое: убийца хорошо знаком с Марчбэнком. Он знал его расписание. Знал, где стоит машина Кросса. Знал, что Кросс будет на совещании. Он знал про инсулин. И он знал, что врач «скорой» напишет «сердечный приступ». — Убийца — не просто знакомый, — сказал Джон. — Это кто-то из близкого круга. — Лестрейд, — сказал Шерлок, не оборачиваясь, — я хочу список всех, кто имел доступ к машине Кросса. Всех, кто знал расписание Марчбэнка. Всех, у кого есть медицинское образование или доступ к инсулину. И всех, у кого было алиби на время между двадцатью и двадцатью двумя часами. — Ты хочешь список людей, у которых есть алиби? — Лестрейд поднял голову. — Те, у кого нет алиби, нам не интересны. Наш убийца позаботился об алиби. Он хочет, чтобы мы его нашли — и не смогли предъявить обвинение. Он положил фотографию обратно на стол, развернулся и направился к двери. — Джон, ты идёшь? — Куда? — В министерство транспорта. Мне нужно посмотреть на совещание, на котором был Кросс. Точнее, на тех, кого на нём не было. Джон взял куртку со спинки стула и двинулся следом. У двери он обернулся. Молли стояла у секционного стола, собирая фотографии в папку. Лестрейд всё ещё сидел на стуле и смотрел в одну точку на кафельной стене. — Инспектор, — сказал Джон. Лестрейд перевёл взгляд на него. — Если убийца — не Кросс, то он знал, что Кросса заподозрят. И он знал, что у Кросса есть алиби. Он подставил человека, которого невозможно обвинить, чтобы мы потратили время. — Я понял, Джон. Спасибо. — Лестрейд говорил устало, но в голосе прорезалась та особая интонация, которая появлялась у него всякий раз, когда простое дело превращалось в сложное. — Идите. Догоняйте своего напарника. Джон кивнул и вышел в коридор. Шерлок уже стоял у лифта и нетерпеливо нажимал кнопку вызова. Створки разъехались, он шагнул внутрь, и Джон вошёл следом, слыша, как за спиной закрывается дверь морга.