Конверт без денег

В конверте лежало три листа и ни одной купюры. Энджел пересчитал листы, словно со второй попытки между ними могло обнаружиться что-нибудь более полезное. На первом значилась сумма за шесть недель выступлений. На втором — расходы на костюмы, репетиционный зал и транспорт. На третьем сообщалось, что после удержаний он оставался должен. Особенно изящно выглядел транспорт. Все шесть недель Энджел ездил на автобусе. Он сложил бумагу по старым сгибам, сунул в карман и вышел из служебного коридора казино с улыбкой, достаточно яркой для прощального плаката. Валентино поймал его у зеркала. — Посмотрел расчёт, красавчик? — Ага. В следующий раз напечатай на шоколаде. Хоть какая-то питательная ценность. Валентино засмеялся. На людях он всегда смеялся над шутками Энджела, даже когда потом отдельно объяснял, почему шутить не следовало. — В субботу закрываем сезон. Подпишешь новый контракт — перенесём остаток. И выдадим аванс. — Мне нужен старый гонорар. — Тебе нужна работа. Энджел посмотрел на их отражения. Валентино стоял слишком близко, ладонь лежала на дверном косяке, не перекрывая выход полностью. Ровно настолько, чтобы нельзя было пожаловаться на запертую дверь. — Сейчас мне нужен автобус, — сказал Энджел. — Работа уже закончилась. Валентино убрал руку. На улице было прохладно. Энджел расстегнул воротник, дошёл до остановки и обнаружил, что последний автобус ушёл семь минут назад. Он позволил себе одну короткую, обстоятельную ругань и пошёл пешком к отелю Чарли. В этом городе все красивые вывески обещали вторую жизнь. У казино были золотые буквы и ковёр без единого пятна. У «Хазбина» не горела половина неона, зато на кухне оставляли ужин тем, кто возвращался поздно. Хаск ещё не закрыл бар. — Ты выглядишь как реклама отпуска, который отменили, — сказал он. — А ты как причина отмены. Бармен поставил на стойку стакан воды. Энджел опустился на стул и с трудом стянул с пальца слишком тугое кольцо. Ему было тридцать, он умел танцевать на каблуках по скользкой сцене, держать внимание пьяного зала и менять костюм за сорок секунд. Почему разговаривать о собственных деньгах всякий раз оказывалось сложнее? — Налей что-нибудь праздничное. — Повод? — Меня повысили. Теперь я не просто работаю бесплатно, а ещё и доплачиваю. Хаск перестал вытирать стойку. Энджел выложил конверт. Потом второй, прошлый. В нём было то же самое, только сумма меньше. Бармен развернул расчёт. Посмотрел на нижнюю строчку и застыл. — Что? — Обозначение знакомое. — Поздравляю. Может, оно переводится как «деньги под столом»? — «Б-17». У тебя в договоре есть такая статья? Энджел пожал плечами. Хаск не прочитал ему лекцию о том, что взрослым людям следует понимать подписанные бумаги. Просто придвинул конверт обратно. — Принеси договор. Все приложения тоже. Я не юрист, но могу сравнить строки. — Ты вообще откуда это знаешь? Хаск посмотрел на пустой зал. В сорок шесть он выглядел человеком, который давно отказался объяснять своё прошлое незнакомым. Энджел жил в отеле третий месяц. Уже знал, где бармен держит чистые ложки, какой стул чинить бесполезно и что после двух ночи тот предпочитает чай. Но это не делало их знакомство достаточно старым для любого вопроса. — Работал в расчётах, — сказал Хаск. Энджел услышал, сколько слов осталось за этой фразой. Сегодня сил вытаскивать их не было. На кухне нашлась паста под перевёрнутой тарелкой. Чарли оставила записку: «Соус отдельно, вдруг не хочется острого». Рядом Вэгги дописала: «Контейнер верни. Это последний с крышкой». Энджел принёс еду к стойке. — Если я останусь, ты не умрёшь от общения? — Я проверял. Медленно, но выживаю. Они ели почти молча. Хаск разобрал кассу, вымыл три бокала и передвинул лампу так, чтобы она не светила Энджелу в глаза. Тот наблюдал за его руками: широкими, с короткими ногтями, осторожными вокруг тонкого стекла. — Ты мог бы открыть собственный бар, — сказал он. — Было. — И? — Теперь мою чужие стаканы. Хаск произнёс это без просьбы пожалеть. Энджелу захотелось дотронуться до его запястья, но между ними лежали бумаги, и он не хотел путать просьбу о помощи с тем, чего сам пока не понимал. Он забрал тарелку и встал. — Завтра принесу договор. — Хорошо. — И ещё. Со мной никто не будет говорить вместо меня. Хаск кивнул сразу. — Тогда сначала посмотрим вместе. Когда Энджел ушёл, бармен достал из кармана старую визитницу. Внутри оставалась карточка казино: его имя, должность управляющего и телефон, которого давно не существовало. Обозначение «Б-17» придумал он сам. Хаск положил визитку рядом с пустой чашкой. Утром придётся начать с неё.