Старая должность

Утром Хаск пришёл в зал раньше всех и выбрал стол, за которым нельзя было спрятаться по другую сторону стойки. Энджел спустился с папкой. Без макияжа, в огромном свитере, с карандашом за ухом. Увидел визитку и остановился. — Это шутка? — Нет. Я управлял казино до Валентино. Когда он вошёл в дело, ещё год оставался на расчётах. Энджел сел. — Вчера ты сказал, что просто работал с бумагами. — Сказал не всё. Исправляю до того, как ты отдашь мне свои. Он подвинул визитку ближе. Энджел долго смотрел на выцветшие буквы. — Ты знаешь его лично. — Знаю. — Отлично. Очень спокойное у нас получается утро. Хаск не стал оправдываться. Он уже подготовил старые документы: трудовое соглашение, несколько собственных отчётов, письмо об уходе. Они принадлежали ему, лежали дома в коробке, которую он годами обходил стороной. Никакого тайного ключа от казино у него не было. Энджелу следовало знать это сразу. — «Б-17» было внутренней отметкой, — сказал Хаск. — Резерв на общие расходы постановки. Деньги компании. Не личный долг артиста. Сама буква ничего не доказывает. Надо смотреть, что тебе обещали и что реально удержали. — И кто это придумал? — Я. Энджел откинулся на спинку стула. Хаск мог бы добавить, что тогда схема имела другое назначение. Мог бы начать с длинной истории про убытки, кредиторов и бессонницу. Вместо этого дал ему прочитать старую инструкцию целиком. — Здесь не написано, что я должен оплачивать чужой зал, — сказал Энджел. — В твоём договоре тоже не вижу. Но окончательно это должен разбирать специалист. Они начали с простого: свели даты смен, обещанные суммы и полученные переводы. У Энджела сохранились расписания и переписка по костюмам. Он аккуратно раскладывал листы, быстро находил нужные сообщения и записывал несовпадения без привычных шуток. Хаску нравилось смотреть, как он работает. Это было неудобно и не имело отношения к задаче. К полудню пришли Чарли и Вэгги. Узнав, что речь идёт о выплатах, Чарли предложила зал для встречи работников. Вэгги сначала спросила, хотят ли работники собираться вместе и кто будет хранить их бумаги. — Каждый свои, — ответил Энджел. — Пока я только узнаю, один ли я такой счастливчик. Чарли кивнула и убрала блокнот, не успев придумать название инициативе. Позже заглянул Люцифер. В человеческой жизни он когда-то ставил иллюзионные шоу, а теперь помогал дочери ремонтировать отель и отчаянно старался не руководить каждым её решением. Он выслушал историю и предложил денег. — На юриста, — уточнил он, заметив лицо Энджела. — Консультацию. Не выкупать ваш контракт. Я даже собственного сантехника не умею выкупать из другого заказа. Энджел неожиданно улыбнулся. — Консультацию можно. Если я сам выберу, с кем говорить. — Разумеется. Аластор появился ближе к вечеру. В этом городе его узнавали по голосу: он вёл независимую программу о местном бизнесе и культуре, а иногда покупал у Чарли кофе в обмен на непрошеные советы. Он сразу предложил эфир. — Пока нет, — сказал Энджел. — Публике будет интересно. — Мне — чтобы людям заплатили. Это может оказаться не одним и тем же. Аластор посмотрел на него с новым вниманием. — Тогда проверка документов. Без имён до вашего согласия. Вэгги записала эту договорённость на листе и положила перед ним. Радиоведущий рассмеялся, но поставил подпись. Хаск почувствовал мрачное удовлетворение. К вечеру ответили ещё шестеро работников. Удержания повторялись. Не у всех одинаковые, не все готовы были говорить. Один человек попросил больше ему не писать. Энджел удалил его из общего разговора без спора. Они остались вдвоём, когда в зале погасили верхний свет. — Ты неплохо держишь удар, — сказал Хаск. — Обычно у меня хотя бы предупреждают, с какой стороны прилетит. — Справедливо. Энджел сложил папку. Потом посмотрел на его визитку. — Почему ушёл? Хаск провёл пальцем по краю стола. — Проиграл свою долю. Потом слишком долго пытался остаться нужным тем, кто её забрал. — И больше не играешь? — Не сажусь за стол. Это не то же самое, что никогда не хочется. Энджел кивнул. Он не сказал, что Хаск сильный, не пообещал следить за ним. Просто забрал у него остывшую чашку и налил свежего чая. — Ладно. Значит, за этим столом без ставок. Хаск принял чашку. Их пальцы на секунду встретились у ручки. — Без ставок, — повторил он. И всё же одну вещь он опять не сказал. Что в последний год видел, как общие расходы начали превращать в чужие долги. И не сразу перестал подписывать такие расчёты.