С другой стороны

Тридцать пятый кадр Оскар потребовал себе. — Иначе на всей плёнке будут предметы, стены и я. — Там ещё есть люди. — Дверная ручка — не человек, Ландо. Камера оказалась тяжелее, чем он ожидал. Ландо показал, как держать её, куда смотреть и чего не трогать. Пока объяснял, стоял совсем близко. Потом отошёл к перилам и мгновенно сделал лицо человека, которого официально фотографируют. Оскар опустил камеру. — Нет. — Что нет? — Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься поблагодарить партнёров мероприятия. Ландо расхохотался. Оскар успел нажать именно тогда. — Подло, — сказал Ландо. — Документально. Они присели на ступеньки широкой террасы. До воды было далеко, между ними и краем стояла ограда. Оскар положил камеру на колени и спросил, куда потом пойдут снимки. — В альбом, наверное. — В общий? — Не думал. Ландо наконец заметил, что вопрос не совсем технический. Он убрал телефон, который достал посмотреть время. — Твой могу оставить только нам. Или вообще не печатать, если не понравится. Оскар провёл пальцем по ребристому краю объектива. — Я хочу посмотреть. Просто… когда ты предложил гулять, я не понял, это всё ещё прогулка компанией или уже что-то другое. Вдали звякнула посуда. Кто-то на соседней террасе двигал столы. Ландо смотрел на ремешок, а не на Оскара. — Я надеялся, что другое, — сказал он. — Тогда надо было сообщить. — Я думал, будет очевидно. Оскар посмотрел на него. — Ты сфотографировал шесть пар ботинок. Ландо уронил голову на руки. Плечи у него затряслись от смеха. Оскар улыбнулся и дождался, пока тот снова сможет говорить. — Ладно. Начнём нормально. Ты хочешь остаться со мной ещё на час? — Да. — Как на свидании. — Да, Ландо. Я понял со второго раза. Камера лежала между ними, на счётчике по-прежнему было тридцать пять. Оскар снял с неё ремешок и передвинул в сторону. Ландо тут же занял освободившееся место ближе к нему.