Врачебная привычка

Миссия ранга D закончилась на двадцать седьмой минуте. Сакура стояла по колено в сухой траве и держала в руках мешок с ржавыми консервными банками, когда крик расколол воздух. Не тренировочный вскрик — такой, после которого наступает тишина, а потом кто-то начинает звать на помощь. — А-а-а! Моя нога! Моя нога! Наруто. Она бросила мешок и побежала. Ноги несли её через кустарник, через поваленный ствол, через запах прелых листьев и нагретой солнцем земли. Мыслей не было. Были только звук и направление. Наруто сидел на земле, привалившись спиной к дереву. Правая штанина располосована от колена до середины бедра. Из раны хлестала кровь — не тёмная венозная, а алая, толчками. Артерия. Или крупная ветвь. Ткань вокруг раны уже пропиталась, и кровь растекалась по траве, впитываясь в сухую землю. Рядом валялся кусок ржавого кровельного железа с зазубренным краем. Саске появился слева, замер на секунду, потом рванулся к Наруто. Но Сакура уже была там. Она не думала. Руки сами сорвали с шеи косынку — защитный протектор полетел в траву. Левая рука легла Наруто на плечо, прижимая к дереву: «Не двигайся». Правая уже обматывала бедро выше раны, на четыре пальца выше, ровно там, где проходит бедренная артерия. Она затянула узел, просунула в петлю обломок ветки, подвернувшийся под руку, и начала закручивать. Раз. Два. Три. Кровь перестала хлестать. Толчки прекратились. Только сочилась тёмным из самой раны. Сакура зафиксировала ветку, подоткнув конец под виток ткани, и посмотрела на свои пальцы. Они были в крови. Она вытерла их о траву и подняла взгляд на Наруто. — Когда я наложила жгут? Скажи время. Наруто смотрел на неё. Рот приоткрыт. В синих глазах — боль, страх и что-то ещё, чему Сакура не могла подобрать названия. Он молчал. — Наруто! — она повысила голос. — Время. Когда я затянула жгут? — Я... я не знаю... — Примерно. Две минуты назад? Три? — Д-две, — выдавил он. — Может, две. Сакура кивнула. Подхватила с земли острый камень и процарапала на стволе дерева над головой Наруто: «14:32». Потом повернулась к Саске. — Чистая ткань. Быстро. Саске не шевельнулся. Он стоял в трёх шагах и смотрел на неё. Не на Наруто. На неё. — Ты слышал? Чистая ткань. Рубашка, бинт, что угодно. И воду. Он моргнул. Потом резко развернулся и исчез в кустах — туда, где они оставили рюкзаки. Сакура снова повернулась к Наруто. Тот дышал часто и поверхностно. Лицо бледное, на лбу испарина. Болевой шок накатывал, но пока держался в пределах可控ного. Она взяла его за подбородок и повернула голову к себе. — Смотри на меня. Не на ногу. На меня. Он посмотрел. Зрачки расширены, но реакция на свет есть. — Всё нормально, — сказала она. — Кость цела. Артерию я пережала. Крови ты потерял немного. Сейчас Саске принесёт воду и бинты, я промою рану и сделаю повязку. Потом тебя отнесут в госпиталь. Шрамы останутся, но ходить будешь. Понял? Наруто сглотнул. Кивнул. — Ты... — он облизал губы. — Ты откуда... — Молчи, — сказала Сакура. — Береги силы. Она проверила жгут. Держал. Пальцы скользнули ниже, к краям раны. Рваная, глубокая, с кусками грязи и ржавчины внутри. Чистить придётся долго. Столбняк, сепсис, газовая гангрена — список осложнений пронёсся в голове автоматически, как строчки из учебника. Нет, учебник был позже. Это уже не учебник. Это шесть лет полевой хирургии под обстрелами и ещё три — в тыловом госпитале, где она штопала то, что осталось от шиноби после встречи с дзюцу. Она поймала себя на том, что уже прикидывает схему антибиотиков. Детских. В этой эпохе — никакого пенициллина, только травы и ирьёнин-дзюцу. Ирьёнин-дзюцу ей сейчас недоступно — резерв смешной, не хватит даже на диагностику. Саске вернулся. Бросил рядом с ней флягу с водой и собственную рубашку, снятую через голову. Сакура схватила флягу, зубами сорвала крышку и начала промывать рану. Вода текла по краям, розовая от крови, унося грязь и мелкие куски ржавчины. Пальцы работали быстро и точно: развести края, осмотреть, промыть глубже, ещё раз. Она не замечала, что бормочет себе под нос, пока Саске не спросил: — Что ты говоришь? Сакура замолчала. Потом поняла: она считала. Вслух. Она вела отсчёт времени с момента наложения жгута — прошло четыре минуты. Ещё шестнадцать, и нужно будет ослабить, иначе начнётся некроз тканей. Она не могла позволить себе сбиться со счёта. — Ничего, — сказала она. — Дай рубашку. Саске протянул. Сакура разорвала ткань на полосы — не по шву, а поперёк, чтобы длиннее, — и начала бинтовать. Плотно, но не туго. Закрыть рану от грязи. Обеспечить давление на сосуды ниже жгута. Она работала молча, быстро, и движения её рук были движениями не двенадцатилетней девочки, а человека, который делал это сотни раз. Когда повязка легла, она вытерла лоб тыльной стороной ладони и только тогда заметила, что наступила тишина. Наруто молчал. Саске молчал. Она подняла голову. Какаши стоял в пяти шагах. Он не читал книгу. Он не улыбался. Его единственный глаз смотрел на неё в упор, и Сакура поняла: он видел всё. — Когда ты подошли? — спросила она. Голос прозвучал ровно, но внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз. Какаши не ответил. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Присел на корточки рядом с ней, взял Наруто за запястье — проверил пульс. Потом осмотрел жгут, повязку, царапину на дереве со временем. Каждое движение — медленное, спокойное, оценивающее. — Жгут наложен выше раны, — сказал он негромко. — Давление достаточное, но не избыточное. Время зафиксировано. Рана промыта, повязка наложена. Что ещё? Сакура молчала. — Ты забыла проверить, нет ли у него аллергии на столбнячный анатоксин, — продолжал Какаши тем же тоном. — Но это я прощаю. В полевых условиях это всё равно не проверить. Он поднял взгляд на неё. — Где двенадцатилетняя девочка научилась накладывать жгут на бедро за четыре секунды? Сакура открыла рот. Закрыла. В голове было пусто. Все заготовленные фразы, все полуправды, которые она репетировала перед сном последние два дня, испарились. Остался только стук сердца и сухость во рту. — Я... — она сглотнула. — Я читала. Какаши склонил голову набок. — Читала. — Книги по медицине. В библиотеке. И... — она облизала губы. — Отец показывал. Мой отец — гражданский медик. Он иногда брал меня в больницу. Я смотрела, как он работает. — Гражданский медик показывает дочери, как накладывать жгут при артериальном кровотечении? — Я просила, — голос дрогнул. Сакура сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, но это не помогло. — Мне было интересно. Я практиковалась. На себе. На куклах. Я хотела... хотела быть полезной команде. Какаши молчал. Его глаз не мигал. — Четыре секунды, — повторил он. — Это не «книги» и не «папа показывал». Это мышечная память. Ты сделала это, не глядя. Ты даже не задумалась. Сакура опустила глаза. Её руки лежали на коленях, всё ещё в засыхающей крови. — Эй, сенсей! — голос Наруто прозвучал неожиданно громко. Он всё ещё был бледен, но глаза уже заблестели знакомым упрямством. — У Сакуры-чан здорово получилось! Может, она прирождённый медик, а? Какаши перевёл взгляд на него. — У неё здорово получилось, — согласился он. — Слишком здорово. Наруто нахмурился. Он переводил взгляд с Какаши на Сакуру и обратно, и на лице его читалось непонимание — но не тупое, а какое-то осторожное. Он чувствовал, что происходит что-то не то, но не мог уловить, что именно. — Ну и что? — сказал он. — Сакура-чан умная. Она всегда много читала. Может, правда в книжке увидела? Там, наверное, картинки были. Какаши не ответил. Он протянул руку и взял Сакуру за запястье. Прикосновение было лёгким, но Сакура вздрогнула. Пальцы Какаши сомкнулись чуть выше пульса — не больно, но крепко. Он поднял её руку и перевернул ладонью вверх. — Пальцы, — сказал он. Сакура посмотрела на свою ладонь. На подушечках пальцев — мозоли. Не те, что бывают от метания кунаев или лазания по деревьям. Эти были другими: тонкие, вдоль внутренней стороны, там, где кожа соприкасается с иглой. След от сотен швов. Какаши провёл большим пальцем по мозолям. — Это не от вчерашней тренировки. Сакура выдернула руку. Слишком резко. Слишком испуганно. Она прижала ладонь к груди и отодвинулась. — Я практиковалась, — повторила она. Голос сорвался на полуслове. — Я... я шила. Кукол. Я шила кукол. И вышивала. У меня... у меня есть набор для вышивания. Какаши посмотрел на неё. Долго. Потом отпустил. — Мы поговорим об этом позже, Сакура, — сказал он. — Когда Наруто будет в безопасности. Он поднялся и повернулся к Саске. — Ты. Беги в деревню. Приведи медиков. Скажи: артериальное кровотечение, жгут наложен, время — четырнадцать тридцать две. Повтори. — Артериальное кровотечение, жгут, четырнадцать тридцать две, — отчеканил Саске. Он бросил короткий взгляд на Сакуру и исчез в деревьях. Какаши снова присел рядом с Наруто. Проверил жгут, повязку. Потом достал из кармана флягу и поднёс к губам Наруто. — Пей. Медленно. Наруто сделал глоток, потом ещё один. Вода потекла по подбородку. Он вытер её рукавом и снова посмотрел на Сакуру. — Сакура-чан... — начал он. — Заткнись, — сказала она. Но это прозвучало не грубо. Скорее устало. Наруто замолчал. Но взгляда не отвёл. Сакура сидела на земле в трёх шагах от них и смотрела на свои руки. Кровь засохла в складках кожи, под ногтями, в линиях ладони. Она потёрла пальцы друг о друга, и бурые крошки посыпались в траву. Всё пошло не так. Она готовилась к тесту на колокольчики. Она готовилась к вопросам Какаши. Она знала, что он заметит странности. Но она не подумала о миссиях ранга D. О том, что кто-то порежется ржавым железом. О том, что её тело вспомнит всё раньше, чем она успеет остановиться. Пять минут. Пять минут автоматизма — и теперь Какаши знает. Не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы не поверить в «книжки» и «папу-медика». Достаточно, чтобы видеть: перед ним не двенадцатилетняя девочка. Она подняла голову и встретилась взглядом с Наруто. Он всё ещё смотрел на неё. И в его глазах, кроме боли и страха, теперь было что-то ещё. Что-то похожее на вопрос, который он не решался задать. Сакура отвела взгляд. В кустах зашуршало. Какаши поднялся, рука скользнула к подсумку с кунаями. Но из зарослей вышел не враг. Учиха Итачи вышел из тени деревьев бесшумно, как призрак. Форма АНБУ, белая маска с клювом — не та, что с красными отметинами, а стандартная оперативная. Он остановился в трёх шагах от группы и обвёл взглядом поляну. Наруто на земле. Кровь на траве. Жгут. Повязка. — Мы услышали крик, — сказал он. Голос ровный, без интонаций. — Я патрулировал сектор. Какаши кивнул. — Артериальное. Жгут наложен. Медики в пути. Итачи подошёл ближе. Опустился на одно колено рядом с Наруто и осмотрел рану. Его движения были точными и быстрыми — не как у наблюдателя, а как у человека, который сам не раз оказывался по обе стороны полевой медицины. Он проверил жгут, повязку, потом поднял взгляд на Сакуру. Маска скрывала его лицо, но Сакура почувствовала этот взгляд. Он длился секунду. Может, две. Но за эти две секунды она поняла: Итачи увидел то же, что и Какаши. Жгут. Время на дереве. Мозоли на пальцах. — Кто накладывал? — спросил Итачи. — Она, — Какаши кивнул на Сакуру. Итачи ничего не сказал. Он поднялся и посмотрел на Какаши. — Я заберу его. Быстрее, чем ждать медиков. Какаши помедлил. Потом кивнул. — Давай. Итачи наклонился, подхватил Наруто на руки — легко, как ребёнка, — и выпрямился. Наруто вскрикнул, но тут же сжал зубы. — Сакура-чан, — прохрипел он, — ты... ты иди тоже, ладно? — Я приду позже, — сказала Сакура. — Тебя нужно в госпиталь. Итачи повернулся и пошёл к деревьям. Но перед тем как исчезнуть в тени, он остановился. На полсекунды. И посмотрел на Сакуру через плечо. Маска скрывала лицо. Но взгляд Сакура почувствовала кожей. Потом он исчез. Поляна опустела. Только кровь на траве, обрывки ткани и запах ржавого железа напоминали о том, что здесь произошло. Какаши стоял, сунув руки в карманы. Он не смотрел на Сакуру. Он смотрел туда, где скрылся Итачи. — Знаешь, — сказал он негромко, — я видел много талантливых детей. Гениев. Вундеркиндов. Тех, кто рождается с даром, который невозможно объяснить. Он повернулся к ней. — Но ты не вундеркинд, Сакура. У тебя нет дара. Сакура молчала. — У тебя есть навыки, — продолжал он. — Навыки, которые требуют лет практики. Лет, которых у тебя не было. Он подошёл ближе. Остановился в шаге от неё. — Я не знаю, что с тобой произошло. И не буду спрашивать. Пока. Но когда ты будешь готова рассказать — я слушаю. Сакура подняла глаза. — Я не могу, — сказала она. — Не сейчас. — Я знаю, — сказал Какаши. — Поэтому я и не спрашиваю. Он развернулся и пошёл к тропинке, ведущей в деревню. — Идём, — бросил он через плечо. — Нужно доложить Хокаге. И навестить Наруто в госпитале. Сакура поднялась. Ноги дрожали. Она наклонилась и подобрала с земли свой протектор. Косынка была в крови. Она сжала её в кулаке и пошла за Какаши. Пять минут автоматизма. И теперь двое — нет, трое, потому что Наруто тоже что-то понял, пусть и не до конца, — трое человек знают, что она не та, кем кажется. Итачи. Какаши. Наруто. Один из них через несколько недель вырежет свой клан. Второй — её сенсей, который видел слишком много смертей. Третий — её друг, который никогда не умел держать язык за зубами. Сакура шла по тропинке и считала шаги. Автоматически. Как привыкла считать всё, что можно посчитать. Она не знала, что будет дальше. Но она знала одно: теперь всё пойдёт не по плану.