Девятая минута

На девятой минуте рассвета крепость всегда взрывалась. Сангвиний видел это уже третий раз. В первом видении солнце Илириона вставало за кольцом орбитальных зеркал, и золотой луч резал цитадель от шпиля до подземных цистерн. Во втором свет был красным, а на ступенях базилики лежал Хорус с раскрытой ладонью, будто ещё предлагал брату подняться. Теперь же Прекрасный Ястреб смотрел собственными глазами сквозь разбитый купол командной башни и слышал, как отсчёт начинается в действительности. — До поворота главного зеркала девять минут, — доложила капитан Мира Валент, командующая остатками солнечной когорты. Кровь запеклась у неё на воротнике. Левой руки не было ниже локтя, но культя была перетянута кабелем, а голос оставался ровным. — Приводы не отвечают. Восточный ров потерян. На западном мосту видели Повелителей Ночи. Под башней грохотали болтеры. Каждый удар отдавался в камне тяжёлым сердцебиением. Крепость Септем стояла над единственным исправным астропатическим узлом системы, и потому три легиона предателей уже шестой час превращали её стены в щебень. За стенами теснились транспортники с ранеными, рабочими зеркального кольца и семьями тех, кого не успели вывезти до блокады. Сангвиний убрал меч от горла пленного связиста. Тот носил зелёно-золотую броню Детей Императора, но на нагруднике поверх аквилы был вырезан свежий знак — девять расходящихся лучей. Из пробитого живота тянулась тёмная блестящая кишка. Воин пытался удержать её обеими руками и всё равно улыбался. — Финикиец обещал нам совершенное утро, — прошептал он. — Ни теней. Ни ошибок. Только один цвет. — Зеркало направлено на город, — сказала Валент. — Если привод запустится, луч сварит нижние ярусы вместе с укрытиями. Сангвиний знал. В видении камень становился прозрачным, люди на мгновение превращались в тёмные силуэты, а затем исчезали. Знал он и другое: если отдать Кровавым Ангелам приказ штурмовать привод сейчас, они успеют занять машинный зал. Не успеют вернуться. Он наклонился к пленному. — Кто должен включить зеркало? Улыбка легионера дрогнула. Из-под языка показался тонкий серебряный провод. — Уже включено. Сангвиний отшатнулся раньше, чем голова пленного разорвалась. Куски черепа и керамики ударили в стену. Валент упала за пульт, а ближайшему ангелу осколок вошёл под линзу шлема. Воин качнулся, выронил болтер и остался стоять ещё один невозможный миг. Потом рухнул лицом на карту эвакуации. Сангвиний не позволил ярости стать приказом. Он видел красноту на краю зрения, чувствовал запах крови так ясно, что мог различить в нём каждого раненого в башне. Эта жажда была наследством, о котором его сыновья говорили только в запертых помещениях. Сейчас тысячи людей ждали от него не безупречности, а решения. — Седьмая и девятая роты удерживают мосты, — сказал он. — Первая идёт со мной к приводу. Капитан Валент, продолжайте погрузку. Все суда стартуют через семь минут, даже неполные. — Орбиту держат корабли Воителя. — На восьмой минуте её не будет держать никто. Сангвиний поднял взгляд. За куполом висели корабли предателей: чёрные серпы Повелителей Ночи, пурпурные клинья Фулгрима и далеко за ними — громадная тень флагмана Хоруса. Орудийные вспышки были красивы на таком расстоянии. Они напоминали зарницы над Баалом, если забыть, что каждая несла сотни смертей. Связист у боковой консоли внезапно вскрикнул. Из вокса пошёл низкий гул, затем последовательность импульсов. Ангелы вскинули оружие. Код принадлежал XVI легиону, причём старому — тому, которым Хорус пользовался до назначения Воителем, когда хотел говорить с братьями без церемоний. На экране возникло одно предложение: «Не атакуй привод. Это приманка». Валент выругалась. Сангвиний смотрел на буквы, пока отсчёт не сменился с восьми минут на семь сорок девять. — Он хочет задержать вас, — сказала капитан. — Или согнать в другое место. — Да. — Вы ему верите? Вопрос был слишком мал для войны, разделившей сыновей Императора. Сангвиний вспомнил Хоруса до Исствана: ладонь на плече, терпеливую усмешку, удивительную способность оставить человеку достоинство даже после отказа. Потом вспомнил выжженные корабли и тела, прибитые к воротам первой взятой ими станции. Оба воспоминания были правдой. Новый импульс добавил координаты базилики на среднем ярусе. Место, которое во всех трёх видениях оставалось целым до девятой минуты. Сангвиний расправил крылья. Несколько белых перьев тут же посерели от пыли. — Я не верю ему, — ответил он. — Поэтому пойду и проверю сам. — А привод? Он коснулся залитой кровью карты. От башни к машинному залу вёл прямой тоннель, достаточно широкий для роты. От базилики — старый служебный ход, отмеченный как запечатанный после просадки грунта. В первом варианте он мог послать сыновей на верную смерть. Во втором — потерять две минуты на разговор с предателем. В видении Хорус лежал на ступенях с раскрытой ладонью. Но Сангвиний впервые заметил деталь, которую раньше заслонял свет: тень от его руки падала не к заходящему солнцу, а навстречу ему. Значит, зеркало уже лгало о направлении луча. — Первый отряд со мной к базилике, — решил он. — Остальные вскрывают служебный ход со стороны нижнего яруса. Не входить в машинный зал до моего сигнала. Он прыгнул через разбитый купол. Ветер ударил горячим пеплом. Внизу мост был завален телами. Повелители Ночи прикрепили к перилам содранные лица защитников, и те хлопали на ветру, как знамёна. Один из предателей поднял цепной клинок, увидев золотую фигуру в небе. Сангвиний сложил крылья и упал на него. Удар расколол наплечник и ключицу. Лезвие прошло ниже, вспоров грудную клетку. Кровь брызнула на белое крыло. Второму Сангвиний отсёк кисть с болтером, третьего отбросил в пролом. Он не задержался, хотя жажда требовала дорезать каждого. За ним спускались его сыновья, и им был нужен пример иной силы. На площади перед базиликой стояли часы — огромный круг из чёрного железа, уцелевший среди пожара. Стрелка перескочила на шесть минут. Двери храма открылись изнутри. Хорус Луперкаль вышел без свиты. Его тёмный доспех был иссечён, волчья шкура горела на одном плече, а когти силовой перчатки были убраны. Он поднял пустые руки, как будто вокруг не было прицелов Кровавых Ангелов. — Брат, — сказал Воитель. — Фулгрим решил подарить нам обоим рассвет. Сангвиний опустился перед ним, не убирая меча. — У тебя пять минут, чтобы объяснить, почему я не должен убить тебя первым. Хорус посмотрел на чёрные часы за его спиной. — Потому что на девятой минуте нас убьёт не свет.