Ночь

Дверь открылась без скрипа — Баки смазал петли ещё в первый месяц. Он вышел на площадку первым, Стив за ним. Лестничный пролёт тонул в жёлтом свете одинокой лампочки, пахло пылью и варёной капустой. Снизу донеслись шаги. Трое, может четверо. Слишком быстрые для соседей. Баки замер. Правая рука ушла за пояс, пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Стив встал чуть левее. — Сэм должен быть через десять минут, — сказал он тихо. — Он уже здесь. На площадке между вторым и третьим этажом мелькнула тень — кто-то поднимался, прижимаясь к стене. Стив узнал куртку раньше, чем лицо. Сэм показался из-за поворота, поднял руку и показал три пальца. Потом ткнул вниз — ещё двое. И добавил жест: вооружены. Трое наверху, двое внизу. Пять человек, и все поднимаются к четвёртому этажу. — Уходим через крышу, — сказал Стив. — Поздно. Баки указал подбородком наверх. Следующий пролёт был перекрыт. Тень там стояла плотнее, чем должна была. Шестой. Сэм поднялся ещё на полпролёта и остановился, прижавшись спиной к стене. Стив оглядел площадку: узкий коридор, две двери, лестница вверх и вниз. Семь секунд до контакта. — Не убивать, — сказал он. Баки коротко выдохнул. Первый появился на площадке третьего этажа. Мужчина в тёмной куртке, короткий автомат у бедра. Он поднял голову, увидел Стива — и вскинул ствол. Баки прыгнул. Металлическая рука перехватила ствол и вывернула его в сторону. Пластины скрипнули, мужчина вскрикнул — и Баки ударил его прикладом в висок. Тело осело на ступени. — Один. Стив уже двигался. Двое выскочили снизу — один попытался обойти Сэма, второй рванул наверх. Стив встретил его прямым ударом в грудь, вдавил в стену, перехватил руку и заломил за спину. Хрустнул сустав. Мужчина сполз по стене. Сэм разбирался со вторым. Он уклонялся, заставляя противника тратить силы на промахи. На третьем замахе перехватил кулак, дёрнул на себя и ударил в челюсть. Противник рухнул на колени. — Двое. Снизу донёсся топот. Стив услышал, как клацнул затвор. — Вниз. Баки перемахнул через перила и приземлился на площадку третьего этажа одновременно со Стивом. Сэм заходил с другой стороны. Трое оставшихся стояли на площадке между первым и вторым этажами. Двое с автоматами, один с дробовиком. Тот, что с дробовиком, вскинул ствол. Баки пошёл прямо на него. Левая рука поднялась, прикрывая корпус. Дробовик грохнул — заряд картечи ударил в металлическую ладонь, выбил искры. Баки сомкнул пальцы на стволе, рванул оружие вверх и вырвал его из рук стрелявшего. Дробовик улетел в стену, разлетелся на части. Человек с дробовиком попятился. Баки взял его за ворот куртки и впечатал спиной в стену. Тот обмяк. Стив обезоружил первого автоматчика — выбил оружие, ударил локтем в солнечное сплетение. Второго Сэм взял за плечо, развернул лицом к стене и зафиксировал захватом. — Чисто. Стив оглядел лестницу. Шесть тел — без сознания, но живых. — Крыша, — напомнил Баки. — Там ещё один. Стив поднял голову. Тень на верхнем пролёте исчезла. — Не догоним. Возвращаемся. Они зашли в квартиру. Сэм закрыл дверь и задвинул засов. В прихожей было тихо. Стив стоял, привалившись плечом к стене, и слушал, как стучит кровь в висках. Адреналин ещё не ушёл. Баки прошёл на кухню, включил воду, сунул руки под кран. Металлическая ладонь зашипела. Он стоял спиной и смотрел в стену. Сэм стянул куртку, прошёл в комнату, сел на стул. — Это была ячейка, — сказал он. — Не наёмники. Они нашли вас. Значит, у них есть информация о твоих перемещениях. — Знаю. — Мы меняем квартиру. Сегодня. Собирайте вещи, я знаю место в Плоешти. Стив ничего не ответил. Он смотрел на Баки, который всё ещё стоял у раковины. — Баки. Тот выключил воду. Вытер руки о штаны, повернулся. — Они всё равно найдут, — сказал он ровно. — Не в этот раз, так в следующий. Ячейка — это не просто шесть человек. Это сеть. — Значит, будем двигаться, — сказал Сэм. — Менять города, квартиры, явки. — Бежать. Стив оттолкнулся от стены. Прошёл в комнату, встал напротив Баки. — Мы не бежим, — сказал Стив. — Хватит. Баки посмотрел на него. — Ты понимаешь, что это значит? Мы остаёмся — они приходят снова. Не шесть человек. Двенадцать. Двадцать. — Понимаю. — И ты готов к этому? — Я четырнадцать месяцев тебя искал, — сказал Стив. — Я не для того нашёл, чтобы теперь бегать по Европе и прятаться по норам. Баки перевёл взгляд на Сэма. Сэм сидел, откинувшись на спинку стула. — Это плохая тактика, — сказал Сэм. — Но я тебя знаю, Стив. Ты уже решил. — Да. Сэм вздохнул. Поднялся, взял куртку с крючка. — Тогда я разберусь со следами. У вас есть пара часов, может, до утра. Он вышел. Шаги затихли на лестнице. Стив и Баки остались вдвоём. Тишина в комнате была другой — глубже, плотнее. Она заполняла углы, как вода. Баки стоял у окна. Он смотрел на Стива, и в его взгляде было что-то, чего Стив не видел раньше. Что-то ближе к отчаянию, но сдержанное, запертое на замок. — Ты должен уйти, — сказал Баки. — Я не уйду. — Ты не понимаешь. — Баки шагнул вперёд. — Я приношу только опасность. Сегодня — шестеро. Завтра — двенадцать. Через тебя. Через Сэма. Ты не можешь вечно прикрывать мне спину. — Могу. — Стив. — Я знаю, что ты опасен, — сказал Стив. — Я знаю, что они будут приходить снова. Я всё это знаю. Но я не уйду. Баки смотрел на него. Что-то треснуло в его лице. Он отвёл взгляд, потёр лицо правой рукой. — Ты идиот. — Знаю. — Ты всегда был идиотом. Даже в Бруклине. — Это было упрямство. — Одно и то же. Они замолчали. Баки опустил руку и посмотрел на Стива. Долго. Без оценки, без расчёта. — Я боюсь, — сказал он. — Не их. Я боюсь, что не сдержусь. Что однажды я посмотрю на тебя — и не узнаю. Что кодовые слова сработают снова. Стив выдержал его взгляд. — Я боюсь, что ты уйдёшь, — сказал он. — Соберёшь рюкзак и исчезнешь, как тогда, у реки. И я снова буду тебя искать. Только в этот раз — без гарантии, что найду. Баки не ответил. Только правая рука чуть дрогнула. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал Стив. — Не потому что ты моя миссия. А потому что я не хочу без тебя. Это разные вещи. Баки выдохнул. Медленно, с присвистом. Плечи опустились. — Ты понимаешь, что говоришь? — Да. — Ты понимаешь, что это значит? — Да. Баки шагнул вперёд. Между ними не осталось расстояния. Стив чувствовал запах машинного масла от его левой руки, мыла от одежды. — Я не знаю, смогу ли я быть тем, кем ты хочешь, — сказал Баки. — Я не знаю, что из меня осталось. Иногда мне кажется, что ничего. — Ты есть, — сказал Стив. — Этого достаточно. Баки поднял правую руку. Медленно, очень медленно. Он коснулся пальцами щеки Стива. Провёл по скуле, по линии челюсти, остановился у подбородка. Рука дрожала. Стив не двигался. — Я помню, — сказал Баки. — Не всё. Но помню. Как ты смотрел на меня. Ещё там, до войны. Ты всегда смотрел так, будто я был чем-то большим, чем просто друг. — А теперь? Баки не ответил. Он наклонился. Движение было медленным. Баки остановился в сантиметре. Пауза. Дыхание — его и Стива — смешалось в воздухе между ними. Баки выдохнул — и поцеловал его. Губы были сухие, чуть потрескавшиеся. Он касался осторожно, почти невесомо. Стив ответил так же медленно. Просто губы к губам. Просто дыхание. Просто тепло. Баки отстранился первым. Совсем чуть — на пару сантиметров. Он стоял, прижавшись лбом ко лбу Стива, и дышал. — Я не знаю, что делаю, — сказал он. — Я тоже. Баки хмыкнул. Он не открывал глаз, и Стив не открывал. — Это неправильно, — сказал Баки. — Почему? — Потому что за дверью — шестеро вырубленных оперативников. Потому что я всё ещё опасен. — Это не отменяет того, что сейчас. Баки открыл глаза. Отстранился — но не отошёл. В его взгляде было что-то новое. Похожее на надежду — робкую, неуверенную, но живую. — Ты правда не уйдёшь? — Нет. — Даже если я попрошу? — Ты не попросишь. Баки опустил взгляд. Потом снова поднял. — Не попрошу. Он отошёл на шаг, опустился на пол, привалился спиной к стене. Стив сел рядом — так, чтобы чувствовать тепло его плеча. В комнате горел свет. Они не гасили его — и в эту ночь впервые не потому, что было страшно. Просто не хотели. Баки сидел, закрыв глаза. Дыхание постепенно выравнивалось. Стив смотрел на него и запоминал: как дрожала рука Баки на его щеке, как он остановился в сантиметре, как выдохнул перед поцелуем. — Я не помню, целовал ли кого-то до этого, — сказал Баки, не открывая глаз. — Это был первый, — сказал Стив. — Для нас. Баки открыл глаза и повернул голову. Они сидели близко — плечо к плечу. — Ты всегда был сентиментальным, — сказал Баки. — Ты всегда это говорил. — Я помню. Он помнил. Не всё — но это помнил. Стив почувствовал, как что-то отпускает внутри. Баки подвинулся ближе, положил голову Стиву на плечо. Металлическая рука легла на колено, правая — на пол, ладонью вверх. Стив опустил свою ладонь рядом. Баки чуть сдвинул пальцы — так, чтобы они соприкоснулись. — Я не обещаю, что завтра не сорвусь, — сказал он. — Я знаю. — Я не обещаю, что буду помнить всё, что должен. — Я знаю. — Я не обещаю, что смогу быть нормальным. Стив повернул голову. Баки лежал у него на плече — тёмные волосы, усталое лицо, закрытые глаза. — Ты не обязан быть нормальным, — сказал Стив. — Ты просто можешь быть здесь. Баки не ответил. Дыхание стало ровным, глубоким — он засыпал. На полу, привалившись к Стиву. Впервые без настороженности. Впервые без рюкзака у двери. Стив не двигался. Он сидел, прижавшись спиной к стене, и смотрел, как за окном гаснут последние окна в доме напротив. Город затихал. Свет в комнате не гасили. Он горел — жёлтый, тёплый, неровный. Рюкзак у двери — но сегодня Баки к нему даже не подошёл. Стив опустил голову, коснулся губами макушки Баки — легко, почти невесомо. Баки не проснулся, но дыхание на секунду сбилось — и снова выровнялось. За дверью было тихо. Сэм ещё не вернулся, но Стив знал, что он вернётся. Что завтра они будут решать, что делать дальше. Но это будет завтра. А сегодня — сегодня Баки спал у него на плече. И свет горел — не потому, что было страшно, а потому что они хотели видеть друг друга. Этого было достаточно.