Суббота без стрелок

Феликс пришёл первым и стоял у запертой пекарни с тем самым пакетом. Без фартука, в мягком зелёном свитере, он выглядел непривычно свободным: руки не были заняты щипцами или коробками. — Сегодня у нас всё закрыто, — сообщил он, когда Хёнджин подошёл. — Даже если ты очень убедительно попросишь продать тебе хлеб. — Я вообще-то по другой причине. Хёнджин достал открытку. Феликс улыбнулся и шагнул ему навстречу. Они ненадолго обнялись. Хёнджин почувствовал под ладонью мягкую вязку и обнаружил, что придуманный дома маршрут совершенно не помогает выбрать первые слова. — Куда пойдём? — спросил он наконец. — За угол. Там посмотрим. За углом нашёлся маленький уличный прилавок с подержанными книгами. Феликс вытащил путеводитель двадцатилетней давности, открыл на фотографии их района и показал пальцем на место пекарни. Когда-то там продавали велосипеды. — А вот дерево у библиотеки, — заметил Хёнджин. — Оно было совсем маленьким. Феликс купил книгу. Они свернули во двор, сравнили дерево с фотографией и пошли к реке, потому что оттуда тянуло прохладой. Парк на рисунке Хёнджина получился бы наряднее. Здесь трава местами вытопталась, у скамейки стояла забытая детская лопатка, а на дорожке голубь деловито преследовал сухой лист. Феликс выбрал скамейку, на которую не светило солнце. — Я бы сел здесь. — Здесь хорошо. Булочки были с яблоком и корицей. Они разломили обе пополам, чтобы попробовать каждую. Хёнджин раскрыл альбом, но Феликс протянул руку к карандашу. — Можно теперь мне? На обороте открытки появился голубь. По крайней мере, Феликс утверждал, что это голубь. — Почему у него четыре ноги? — осторожно спросил Хёнджин. — Две из них — скорость. Хёнджин так рассмеялся, что чуть не стряхнул крошки на рисунок. Феликс придержал его руку. После того как опасность миновала, руку не отпустил. Они посидели молча. По воде медленно проходили круги, кто-то позади искал у ребёнка второй носок, бумажный пакет шуршал между ними. — Я вчера составил план, — признался Хёнджин. — Очень подробный. — И где он? — Дома. Феликс прижался плечом к его плечу. — Тогда можем ещё посидеть.