Практический экзамен

Полигон «Бета» представлял собой лабиринт из бетонных блоков, труб и промышленных конструкций. Двадцать учеников класса 1-А выстроились в шеренгу у входа. Таймер на стене показывал 00:00. Айзава стоял напротив, засунув руки в карманы. Рядом Ямада проверял микрофон на воротнике. — Правила, — сказал Айзава. — Вы все против меня. Задача — продержаться десять минут или вывести меня из строя. Второе маловероятно. — Эй! — возмутился Каминари. — Я использую «Стирание», «Плеть» и всё, что сочту нужным. Вы можете использовать причуды без ограничений. Единственное правило: если я касаюсь вас лентой — вы выбываете. Выбывшие отходят к стене и не вмешиваются. Он обвёл взглядом строй. Двадцать пар глаз. Напряжённых, решительных, испуганных. — Вопросов нет. Начали. Таймер пискнул и побежал. Айзава исчез. Первые три секунды класс просто стоял. Потом Бакуго рявкнул «РАССЫПАЛИСЬ!» — и полигон взорвался движением. Киришима активировал причуду первым. Кожа пошла каменными пластинами, он встал в стойку, перекрывая проход. Рядом приземлилась Урарака, коснулась обломка трубы — труба взмыла в воздух. Ашидо выпустила кислоту на пол, создавая скользкую дорожку. Айзава появился из-за бетонной опоры на высоте трёх метров. Лента «Плети» свистнула — и Киришима полетел в стену. — Киришима выбыл, — объявил Ямада. — ЧТО?! — заорал Бакуго. Айзава уже сместился. Лента хлестнула по ногам Ашидо — та подпрыгнула, но недостаточно быстро. — Ашидо выбыла. — Он слишком быстрый! — крикнул Сёдзи, разворачивая щупальца веером. — Деку, план! Мидория уже бежал, уходя вправо. В голове стучало: «Десять минут. Нет, не продержимся. Нужно атаковать. Причуда — „Стирание“. Дальность — неизвестна. Скорость — выше нашей. Значит, нужно заставить его смотреть в несколько мест сразу». — Тодороки! Бакуго! Рассредоточиться! Кода! Звери! Кода кивнул и зажужжал — низко, на грани слышимости. Из вентиляционных шахт хлынули крысы. Они потекли по полу серым потоком. Айзава приземлился на платформу в центре. Оглядел крыс. Потом поднял взгляд на Коду. «Стирание». Волосы Айзавы взлетели вверх, глаза вспыхнули красным. Крысы замерли, заметались. Кода вскрикнул — контроль прервался. Лента хлестнула. Кода отлетел к стене. — Кода выбыл. — Он выключает причуды! — заорал Серо. — Очевидно, придурок! — рявкнул Бакуго. Он уже был в воздухе, ладони полыхали. — Тодороки! Лёд! Тодороки ударил левой ногой в пол. Лёд пошёл волной — быстро, выше колена, сковывая пространство. Айзава прыгнул. Лёд схватился под ним на секунду позже. Лента ушла вперёд — целясь в Тодороки. Бакуго спикировал сверху. Взрыв — оглушительный, с яркой вспышкой. Айзава ушёл перекатом, но взрывная волна задела плечо. Лента дёрнулась мимо цели. — Хорошо, — сказал Айзава. Глаза погасли на секунду, потом вспыхнули снова. Тодороки переключился на огонь. Левая рука загорелась, пламя потекло по льду, создавая облако пара. Видимость упала до нуля. Айзава прищурился. Пар — это проблема. В пару он не видит. Значит, нужно слушать. Шаги слева. Быстрые, лёгкие — Хакаге. Лента ушла в молоко пара. Глухой удар, вскрик. — Хакаге выбыл. Шаги справа. Тяжёлые — Сато. Айзава сместился, лента обвила ногу, рывок. Сато грохнулся на лёд. — Сато выбыл. Пар начал рассеиваться. Айзава увидел Тодороки — тот стоял в пятнадцати метрах, левая сторона тела горела ярче обычного. Правая покрылась инеем. Он пытался балансировать, но огонь брал верх. — Тодороки, — сказал Айзава. — Ты перегреваешься. Сбрось огонь. — Не могу, — голос Тодороки звучал напряжённо. — Если сброшу — лёд не удержит темп. — Если не сбросишь — вырубишься. — Тогда вырублюсь. Он ударил огнём. Столб пламени высотой в три метра рванул к Айзаве. Тот ушёл в сторону, но жар опалил рукав. — Тодороки! — крикнул Мидория. — Ты горишь! Действительно. Рубашка на левом плече Тодороки тлела. Кожа пошла красными пятнами — ожог первой степени. Он не останавливался. Айзава активировал «Стирание». Пламя погасло. Тодороки покачнулся — причуда исчезла, и тело, разогнанное до предела, не получило разрядки. Его повело в сторону. Лента коснулась груди. — Тодороки выбыл. — Чёрт, — выдохнул Тодороки. Он осел на лёд, тяжело дыша. Левая рука висела плетью, кожа на плече вздулась волдырями. — Я перестарался. — В медпункт, — сказал Айзава. — Сейчас же. — Я дойду. — Это не просьба. Ямада. Ямада уже спускался с судейской вышки. — Я провожу. Тодороки, давай руку. Осторожно, не напрягай плечо. Тодороки поднялся. Лёд под ним таял, смешиваясь с водой и пеплом. Он посмотрел на Айзаву. — Я почти достал вас. — Почти не считается. Иди. Тодороки ушёл. Ямада поддерживал его под правый локоть. На полигоне осталось пятнадцать человек. Прошло четыре минуты. Айзава потёр глаза. «Стирание» жгло — сухость, песок под веками. Он использовал причуду шесть раз за четыре минуты. Глаза краснели, но он не мог позволить себе закрыть их надолго. — Кто следующий? — спросил он. Бакуго и Мидория переглянулись. — Деку, — сказал Бакуго. — Твой план. — Мой план требует, чтобы ты не орал. — Я не ору. — Ты орёшь прямо сейчас. — Это громкая речь! План, мать твою! Мидория выдохнул. Оглядел оставшихся: Урарака, Иида, Аояма, Токоями, Серо, Дзиро, Косэй, Мейзо. Тринадцать, считая его и Бакуго. — Иида, — сказал Мидория. — Максимальное ускорение. Отвлеки его слева. Урарака — обломки сверху. Серо — лента в ноги. Бакуго — основной удар. Я — поддержка. — А ты чем? — спросил Бакуго. — Тем, что он не ожидает. Пошёл! Иида рванул. Двигатели на икрах взревели, он превратился в размытую полосу. Айзава отследил движение, но Иида действительно был быстр. Лента ушла вправо, но Иида уже был слева. Урарака коснулась бетонных обломков. Три куска арматуры взмыли в воздух. Она разжала пальцы — обломки полетели вниз. Айзава прыгнул. Первый обломок ушёл мимо. Второй — тоже. Третий задел плечо. Несильно, но достаточно, чтобы сбить траекторию. Серо выстрелил лентой из локтя. Лента обвила ногу Айзавы. Дёрнул. Айзава упал на одно колено. Бакуго был уже в воздухе. Обе ладони полыхали. Взрыв — не одиночный, а каскадный. Три, четыре, пять взрывов подряд. Воздух задрожал от ударных волн. Айзава активировал «Стирание» в падении. Причуда Бакуго погасла на полсекунды — но этого хватило. Лента пошла вверх, обвила запястье. Рывок. Бакуго швырнуло в стену. — Бакуго выбыл, — объявил Ямада. — ДА КАК?! — Бакуго вскочил, ладони снова задымились, но было поздно. — Я ПОПАЛ! Я ТОЧНО ПОПАЛ! — Ты попал в воздух, — сказал Айзава, поднимаясь. — Взрывная волна — это не удар. Ты бьёшь по площади, а не в цель. И ты тратишь слишком много энергии на первый залп. Бакуго зарычал, но осёкся. Посмотрел на свои ладони. Они были красными, кожа на сгибах пальцев потрескалась. Ожоги от собственной причуды. — Чёрт, — сказал он тихо. — Перестарался. — В медпункт. — Да знаю я. Он пошёл к выходу, на ходу разглядывая ладони. У стены уже сидели Киришима, Ашидо, Кода, Хакаге, Сато и Тодороки. Последнего перевязывал Ямада — плечо было замотано бинтом. — Долго ты, — сказал Тодороки. — Заткнись. — Сколько минут? — Шесть. — Мы продержались шесть минут, — сказал Киришима. — Из десяти. Это... нормально? — Это хреново, — сказал Бакуго. Он сел рядом. — Мы проигрываем. На полигоне оставалось десять человек. Шесть минут. Айзава потёр глаза снова. Краснота усилилась. Сосуды в белках полопались. «Стирание» требовало пауз. Айзава не давал глазам отдыха. Он жмурился на секунду, на две — и снова открывал. — Сенсей, — сказал Мидория. — Ваши глаза. — Работают. — Они красные. — Я в курсе. Мидория сжал кулаки. План провалился. Иида выдохся — максимальное ускорение сожгло топливо в двигателях. Урарака стояла на коленях — её мутило от использования причуды на тяжёлых объектах. Серо перезаряжал ленту, но медленно. Оставалось одно. — Прикройте меня, — сказал Мидория. — Что ты задумал? — спросила Урарака. — Я пробью защиту. — Ты не пробьёшь. Это Айзава-сенсей. — Я не говорил, что пробью. Я сказал — пробью защиту. Он побежал. Айзава увидел его. Лента ушла вперёд. Мидория прыгнул — не в сторону, а вверх. Лента прошла под ним. Он приземлился на трубу, оттолкнулся, полетел дальше. «Он использует окружение, — отметил Айзава. — Хорошо. Но недостаточно». Лента хлестнула снова. Мидория ушёл перекатом. Ещё раз. Ещё. Он приближался — пять метров, три, два. Айзава активировал «Стирание». Причуда Мидории погасла. Мидория не остановился. Он ударил — правой рукой, без причуды, просто кулаком. Айзава заблокировал. И тогда Мидория ударил левой. Щелчок. Один палец — указательный — сломался с сухим хрустом. Причуда активировалась на долю секунды, в обход «Стирания». Ударная волна прошла в упор. Айзаву отбросило назад. Он перевернулся в воздухе, приземлился на ноги, но пошатнулся. Из носа потекла кровь. — Ты сломал палец, — сказал он. — Я знаю, — выдохнул Мидория. Лицо у него было белым от боли. Левая рука висела, указательный палец вывернут под неестественным углом. — Но я достал вас. — Достал. — Айзава вытер кровь рукавом. — Но не вывел из строя. Лента обвила ногу Мидории. Рывок. — Мидория выбыл. — Я… я почти… — Мидория сидел на земле, баюкая сломанную руку. — Почти получилось. — Почти не считается. В медпункт. Мидория поднялся. Его шатало. Урарака подбежала, подхватила под здоровую руку. — Я сама, — сказала она Айзаве. — Я всё равно уже бесполезна. Меня мутит. — Иди. Она увела Мидория. Тот на ходу обернулся. — Сенсей. Вы могли увернуться. Почему вы не увернулись? — Потому что ты ударил правильно, — сказал Айзава. — Иди. Мидория ушёл. На полигоне осталось восемь человек. Семь минут. Айзава вытер кровь снова. Глаза горели. Он прикрыл их на три секунды. Четыре. Пять. — Сенсей! — крикнул Иида. — Вы в порядке? — В порядке. Продолжаем. Он открыл глаза. Красные, слезящиеся, но всё ещё видящие. Оставшиеся восемь продержались ещё две минуты. Айзава выбил их одного за другим — Ииду, Серо, Аояму, Токоями, Дзиро, Косэя, Очако, Мейзо. На девятой минуте и сорока трёх секундах на полигоне не осталось ни одного ученика. Айзава стоял в центре. Лента «Плети» висела вдоль тела. Глаза — красные, воспалённые, с лопнувшими сосудами. Рубашка прожжена в трёх местах. На скуле — ссадина от обломка. Кровь из носа уже запеклась. Таймер пискнул. 10:00. — Экзамен окончен, — объявил Ямада. — Все выбыли. Время — девять минут сорок три секунды. Айзава потёр глаза в последний раз и зашагал к выходу с полигона. Все двадцать учеников собрались в смотровой комнате через час. Медпункт обработал травмы: Мидория сидел с загипсованным пальцем, Тодороки — с перевязанным плечом, Бакуго — с бинтами на ладонях. У остальных — синяки, ссадины, ушибы. Айзава вошёл последним. Он успел умыться и закапать глаза, но краснота ещё не спала. В руках он держал планшет. — Результаты, — сказал он. Класс замер. — Индивидуальные оценки. Киришима — 2.5. Ты встал в стойку и ждал атаки вместо того, чтобы двигаться. Каменная кожа не делает тебя неуязвимым. Киришима сжал кулаки. Кивнул. — Ашидо — 2.8. Кислота на полу — хорошая идея, но ты не предупредила своих. Иида поскользнулся. — Я не подумала, — сказала Ашидо. — Вот именно. Думать — часть боя. Он продолжил. Оценка за оценкой: 2.6, 2.9, 3.0, 2.4. Класс мрачнел с каждой цифрой. — Бакуго — 3.2. Ты использовал взрывы для манёвра, это плюс. Но ты потратил весь заряд на первый залп и остался без резерва. И ты не координировался с Тодороки. Вы мешали друг другу. — Я думал, он прикроет, — сказал Бакуго. — Ты не думал. Ты действовал. Думать надо было до. Бакуго смолчал. Это было неожиданно. — Тодороки — 3.0. Ты создал лёд и пар — грамотно. Но ты довёл себя до перегрева и не смог продолжать. Твоя причуда требует баланса. Ты его потерял. Тодороки кивнул. — Мидория — 3.5. Самый высокий балл в классе. Мидория поднял голову. — Ты использовал окружение. Ты координировал команду. Ты пробил мою защиту ценой перелома — это неоптимально, но эффективно. И ты единственный, кто понял, что «Стирание» не отменяет физический контакт. Если бы ты ударил раньше, до того, как я выбил половину класса, у вас был бы шанс. — Я не знал, как подойти, — сказал Мидория. — Вы были слишком быстрым. — Ты знал. Ты просто боялся ошибиться. В следующий раз ошибайся быстрее. Мидория сглотнул. Кивнул. — Общий средний балл, — сказал Айзава, — 3.0. По комнате пронёсся ропот. — Три?! — Каминари вскочил. — Мы старались! Мы почти продержались десять минут! — Вы продержались девять минут сорок три секунды. Это не «почти». Это «не дотянули». — Но это лучший результат на тренировках! — сказала Урарака. — Раньше мы вылетали на пятой минуте! — Раньше вы были хуже. Сейчас вы стали лучше, но этого недостаточно. — Почему?! — крикнул Серо. — Вы сами сказали — мы стали лучше! Айзава посмотрел на него. В комнате наступила тишина. — Да, — сказал он. — Вы стали лучше. Именно поэтому я ставлю вам тройки. Тишина стала глубже. — Я не понимаю, — сказал Мидория. — Вы способны на большее, — сказал Айзава. — Я это видел. В этом бою, на шестой минуте, когда Бакуго и Тодороки работали в паре, а ты, Мидория, координировал фланги — вы были не классом. Вы были командой. Если бы вы делали это с самого начала, а не с четвёртой минуты, вы бы продержались все десять. А если бы ты ударил на минуту раньше — вы бы меня вывели. Он обвёл взглядом класс. — Тройки — это не наказание. Тройки — это правда. Вы способны на четыре и пять. Но сегодня вы сработали на три. Я не ставлю вам проходные баллы только потому, что вы старались. Старание — это база. Результат — вот что оценивается. Мидория хотел что-то сказать, но Айзава его перебил: — Разбор ошибок. Открывайте записи. Следующие сорок минут он разбирал бой по секундам. Показывал на экране записи с камер полигона — останавливал, отматывал, комментировал. — Вот здесь. Шестая минута, двенадцать секунд. Бакуго и Тодороки. Бакуго заходит сверху, Тодороки ставит лёд. Если бы Бакуго ударил не сразу, а на полсекунды позже — когда лёд уже ограничил моё движение — я бы не ушёл. Но он поторопился. — Я думал, ты замёрзнешь, — сказал Бакуго, глядя на Тодороки. — Я не замерзаю от своего льда, — сказал Тодороки. — Я не знал! — Теперь знаешь, — сказал Айзава. — Дальше. Он перематывал, комментировал, снова перематывал. Без сарказма. Без насмешки. Только факты: здесь ошибка, здесь правильное решение, здесь надо было быстрее, здесь — медленнее. Класс слушал. Записывал. Спорил — но уже не с оценками, а с тактикой. — Сенсей, — сказал Мидория, когда разбор закончился. — Покажите, как надо было. — Что именно? — Всё. Ну, то есть... если бы вы были на нашем месте. Против такого противника. Как бы вы действовали? Айзава посмотрел на него. Потом на остальных. — Хорошо, — сказал он. — Смотрите. Он вышел в центр комнаты. Взял маркер и начал рисовать схему на доске. — Противник с причудой подавления и высокой мобильностью. Ваши цели: первое — рассредоточиться так, чтобы он не мог накрыть всех «Стиранием» одновременно. Второе — создать зоны, где он не видит. Пар, пыль, что угодно. Третье — атаковать из этих зон. Он чертил стрелки, отмечал позиции. — Тодороки начинает с пара. Не с огня, а с пара. Лёд плюс огонь — сразу. Видимость ноль. Противник теряет преимущество «Стирания». В этот момент Мидория и Бакуго заходят с флангов. Бакуго не бьёт в полную силу — он обозначает угрозу. Мидория ждёт. — Чего ждёт? — спросил Мидория. — Ошибки. Ты был прав, когда ждал. Но ты ждал слишком долго. Противник уровня про-героя не ошибается часто. Он ошибается редко и на секунду. Ты должен быть готов использовать эту секунду. — Я боялся не успеть. — Ты успел. Ты пробил мою защиту. Но ты сделал это, когда половина твоей команды уже выбыла. Если бы ты сделал это на минуту раньше — результат был бы другим. Мидория замолчал. Потом кивнул. — Я понял. Айзава закончил схему. Отряхнул руки от мела. — В целом, — сказал он, — вы сработали лучше, чем на тренировках. Координация стала выше. Решения стали быстрее. Но этого недостаточно. Потому что настоящий противник не даст вам времени на раскачку. Настоящий противник ударит сразу и сильно. Вы должны быть готовы к этому с первой секунды. Не с четвёртой минуты. С первой. Он отошёл от доски. — Экзамен окончен. Оценки в журнале. Вопросы? Вопросов не было. — Тогда свободны. Класс начал расходиться. Ученики поднимались, переговаривались, обсуждали схему. Мидория что-то бормотал, записывая в блокнот здоровой рукой. Тодороки изучал свои пометки. Бакуго молчал. Айзава собирал планшет, когда заметил, что Бакуго не ушёл. Он стоял у двери, скрестив руки. — Сенсей. — Что? — Вы не использовали «Стирание» в полную силу. Айзава поднял голову. — С чего ты взял? — Вы гасили причуды на секунду. Максимум на полторы. А на тренировках в прошлом году вы держали «Стирание» по пять-шесть секунд подряд. Вы давали нам окно. Айзава помолчал. — Да, — сказал он. — Давал. — Почему? — Потому что вы справились бы и без этого. Бакуго хмыкнул. — Вы серьёзно? — Я не шучу об оценках. Если бы я использовал «Стирание» в полную силу, бой закончился бы на третьей минуте. Я бы выключил Тодороки и тебя в первые десять секунд. Мидорию — в первые двадцать. Остальных — за минуту. Вы бы не успели ничего понять. Это был бы не экзамен. Это была бы бойня. — И зачем тогда?.. — Чтобы вы увидели, как работаете в полную силу. Вы не знаете свой предел, пока не упрётесь в него. Сегодня вы упёрлись. И я увидел, на что вы способны. Бакуго смотрел на него. Потом отвёл взгляд. — Тройки всё равно хреновые. — Тройки — честные. В следующий раз будут четвёрки. — Или пятёрки. — Или пятёрки. Если заслужите. Бакуго фыркнул. Но это был не злой фырк. Скорее, признание. — Ладно, — сказал он. — Я понял. — Он развернулся и пошёл к двери. У порога задержался: — Сенсей. Закапайте глаза. Они всё ещё красные. — Закапаю. Бакуго вышел. Айзава остался в пустой комнате. Экран показывал стоп-кадр — девятая минута сорок три секунды. Он стоял и смотрел на застывшие фигуры учеников. На Мидорию со сломанным пальцем. На Тодороки с ожогом. На Бакуго с обожжёнными ладонями. Они выложились. Они ошибались, но выложились. Он выключил экран. Взял планшет. Вышел. В коридоре его ждал Ямада. — Средний балл 3.0, — сказал Ямада. — Ты монстр. — Я реалист. — Ты видел их лица? Они не обижены. Они злые, но не обижены. Они поняли. — Должны были понять. Иначе зачем всё это. Ямада хмыкнул. Они пошли по коридору к выходу. — Кстати, — сказал Ямада. — Крылышки были отличные. Айзава остановился. — Какие крылышки? — Бакуго приготовил вчера. С тем соусом за три тысячи. Ты их ел. — Я помню. — Ты не сказал, что они отличные. — Они были острые. — Но отличные. Айзава помолчал. — Да, — сказал он. — Отличные. Ямада ухмыльнулся. — Ты мог бы сказать это Бакуго. — Он знает. — Знать и слышать — разные вещи. Айзава ничего не ответил. Они вышли на улицу. Солнце садилось за корпуса Юэй, красило небо в оранжевый. Полигон «Бета» остался позади. Айзава уже подходил к общежитию, когда остановился. Повернулся через плечо. Ямада стоял в десяти шагах. — Кстати, — сказал Айзава. — Крылышки были отличные. В следующий раз готовьтесь лучше. Он не стал дожидаться ответа. Вошёл в общежитие. Дверь закрылась. Ямада постоял секунду. Потом засмеялся — тихо, чтобы Айзава не услышал. — Засчитано, — сказал он в пустоту. — Плюс один. Ты всё-таки сказал. И пошёл следом.