Поход в супермаркет

Список занимал два листа. Айзава держал его перед собой, стоя у входа в супермаркет «Сейю» в трёх кварталах от Юэй. Сорок восемь позиций. На двадцать человек. На неделю. Рядом переминались четверо. Мидория заглядывал в список через плечо, бормоча про калорийность. Тодороки стоял с прямой спиной. Бакуго скрестил руки и смотрел на часы. Ямада крутил на пальце ключи. — Правила, — сказал Айзава. Бакуго закатил глаза. — Первое. Бюджет — двенадцать тысяч йен. Если кто-то возьмёт что-то сверх списка, я вычту из его карманных. — У меня нет карманных, — сообщил Тодороки. — Отработаешь. — Принято. — Второе. Причуды в магазине не применять. Он посмотрел на Бакуго. — Я не идиот, — сказал Бакуго. — Рад это слышать. Третье. Делим список. — Он вырвал второй лист и разорвал на четыре части. — Бакуго — мясной и рыбный отделы. Тодороки — крупы и соусы. Мидория — бытовая химия и овощи. Я — молочные продукты и хлеб. Ямада. — Да-а? — Ты отвечаешь за тележки. Чтобы не сталкивались, не терялись и не использовались как гоночные болиды. Ямада приложил руку к сердцу. — Шота, ты ранишь меня в самое сердце. — Всё. Разошлись. Встречаемся у касс через сорок минут. Айзава развернулся и вошёл в магазин. Он взял тележку и направился к молочному отделу. Два литра молока. Йогурт, десять упаковок. Сыр, две пачки. Масло. Он шёл по списку, сверял цены, складывал в тележку. Пять минут. Восемь позиций. Грохот донёсся из овощного отдела. — СЛЕДИ ЗА ДОРОГОЙ, ДЕКУ! — Я следил! Это ты вылетел из-за стеллажа! Айзава оставил тележку и пошёл на звук. Бакуго и Мидория стояли нос к носу посреди прохода. Тележки сцепились колёсами. — Вы двое, — сказал Айзава. — Что я сказал про причуды? — Я не применял причуду! — хором сказали оба. — Я спросил на будущее. — Он расцепил колёса. — Бакуго, почему ты не в мясном отделе? — Я был в мясном! — Бакуго ткнул пальцем в свои упаковки. — Говядина, 800 йен за сто граммов. Как в списке. Я пошёл в овощной, потому что к мясу нужен лук! — Лук в моём списке, — сказал Айзава. — Для жаркого нужен репчатый. Крупный. Я собирался проверить, что этот придурок не возьмёт какую-нибудь мелочь. — Я взял то, что в списке! — возмутился Мидория. — Лук репчатый, килограмм, 198 йен. Бакуго выхватил пакет. Прищурился. — Три средних, два мелких. Мелкие — в мусор. — Они нормальные! — Они пять сантиметров в диаметре. Айзава забрал пакет и положил обратно. — Лук подходит. Бакуго, возвращайся в мясной. Мидория, закончи с овощами и иди в химию. Бакуго фыркнул, но тележку развернул. — Я хотел проверить вырезку премиум-класса, 1200 за сто граммов. В списке бюджетная, но я считаю, это ошибка. — В списке ошибок нет. — Есть. Вы просто не разбираетесь в мясе. И ушёл. Айзава посмотрел на Мидорию. — Сенсей, — сказал он тихо. — А средство для пола — с хлоркой или без? У Ашидо аллергия на хлорку. — Без хлорки. — Понял! Айзава пошёл обратно к молочному отделу. Он добавил сливки — для готовки, Бакуго просил, — и направился к хлебному. Хлеб. Две буханки белого, одна чёрного. Тост. Цена 198 йен за упаковку. Он уже складывал хлеб в тележку, когда заметил Ямаду. Тот стоял у входа в отдел с тележкой, полной воздушных шаров. — Ямада, — сказал Айзава. — Что это. — Настроение! — Ямада подкатил тележку ближе. — Они раздавали у входа. — Ты должен был следить за тележками. — Я слежу. Вот моя тележка. И твоя тележка. — Где Бакуго. — В мясном. Ругается с продавцом. Айзава закрыл глаза. Открыл. Пошёл в мясной отдел. Бакуго стоял у витрины, уперев руки в край прилавка. Продавец — мужчина лет пятидесяти в белом фартуке — стоял по ту сторону и сохранял профессиональную улыбку. — Я вам в третий раз говорю, — произнёс Бакуго. — Вот эта вырезка. 1200 йен за сто граммов. Мраморность — четвёртая категория. Почему вы утверждаете, что лучше взять лопатку за 800? — Потому что у вас бюджет, — ответил продавец. — Лопатка — отличное мясо. — Я не делаю жаркое из лопатки. У меня двадцать голодных придурков. — Бакуго, — сказал Айзава, подходя. — Сенсей, скажите ему. Мы берём вырезку. — Бюджет не позволяет. — Айзава встал рядом. — Сколько стоит средний вариант? Продавец оживился. — Говядина для жаркого, категория «стандарт», 980 йен за сто граммов. — 1080, — сказал Бакуго. — Ценник — 980, — сказал продавец. — Если мы берём полтора килограмма, вы можете сделать скидку. Продавец заколебался. — Десять процентов скидки. Но только потому, что молодой человек разбирается в мясе. Бакуго фыркнул, но уголок рта у него дрогнул. — У нас бюджет на мясо — полторы тысячи, — напомнил Айзава. — Тогда берём килограмм. — В списке полтора. — Значит, увеличивайте бюджет. Я не готовлю из мусора. Айзава вздохнул. — Хорошо. Полтора килограмма. Но разницу вычитаю из общего бюджета. — Из чьего? — Из моего. Бакуго моргнул. Потом отвернулся к витрине и буркнул: — Ладно. Берём. Продавец упаковал мясо, взвесил. Сумма вышла 1 323 йены. Айзава заплатил из общего конверта. — Рыба, — сказал он. — Скумбрия, четыре штуки. — Скумбрия — не премиум, — сказал Бакуго. — Скумбрия — это скумбрия. — Вот и отлично. Бакуго ушёл в рыбный. Айзава вернулся к Ямаде. Тележка с шарами стояла у хлебного отдела. Ямады не было. Айзава огляделся. Ямада обнаружился у стеллажа с консервами — разговаривал с пожилой женщиной. — ...«органический» не значит «без ГМО», — говорил он. — Берите обычную. Я учитель, я разбираюсь. — Ямада. Где Тодороки. — Я видел его в отделе круп минут десять назад. Он стоял перед рисом и не двигался. Айзава пошёл в отдел круп. Тодороки действительно стоял перед стеллажом с рисом. В обеих руках он держал по упаковке. Левая — «Рис Ниигата, премиум, 2000 йен за 2 кг». Правая — «Рис Акита, стандарт, 1200 йен за 2 кг». — Тодороки. — Сенсей. — Он не обернулся. — У меня проблема. — В списке написано «рис, 5 кг». Но не указан сорт. Ниигата — сладкий, подходит для суши. Акита — рассыпчатый, подходит для карри. Есть ещё Хоккайдо, 1500 йен. И Мияги, 980 йен, но там урожай прошлого года. — Ты стоишь здесь десять минут. — Тринадцать. Я засёк. Айзава взял упаковку риса Акита. — Берём эту. Рассыпчатый подходит для всего. Три упаковки — 3600 йен. Это в бюджете. — А Ниигата? — Не в бюджете. — Но она вкуснее. — Вкуснее — не значит «нужно». Тодороки аккуратно поставил Ниигату обратно на полку. — Принято. Берём Акиту. — Он взял три упаковки и достал блокнот. — Я запишу. Для будущих закупок. — Записывай. Айзава заглянул в его тележку. — Тодороки. Почему у тебя пять банок соусов? В списке три. — Да. Соевый, устричный и чили. Но я увидел рыбный соус, 380 йен. И соус тонкацу, 450 йен. Бакуго говорил, что для жаркого нужен тонкацу. Айзава поставил их обратно на полку. — Три соуса. По списку. — Понял. — Тодороки сделал пометку. — «Рыбный соус: отложен. Соус тонкацу: отложен. Вернуться позже с дополнительным бюджетом». — Дополнительного бюджета не будет. — Я запишу на будущее. Айзава вздохнул и пошёл искать Мидорию. Бытовая химия располагалась в дальнем конце магазина. Мидория стоял перед полкой с чистящими средствами. В одной руке он держал флакон синего цвета. В другой — зелёного. На полу перед ним выстроились в ряд ещё четыре флакона. — Мидория, — сказал Айзава. — В списке — средство для пола и стиральный порошок. Две позиции. Мидория вздрогнул. — Сенсей! Понимаете, средство для пола — это не просто «средство для пола». Есть для дерева, есть для плитки. В общежитии на первом этаже плитка, а на втором — дерево. В синем — хлорка. В зелёном — без хлорки, но с отдушкой. Розовый — для дерева, но дорогой, 780 йен. — Мидория. — Айзава взял зелёный флакон. — Универсальное. Без хлорки. 520 йен. Берём. — Но для дерева... — Для дерева есть полироль. Она в списке на следующую неделю. Сегодня — одно. Мидория выдохнул. — Понял. — Он собрал остальные флаконы и начал расставлять по полкам. — А стиральный порошок я уже взял. И средство для плиты. — Не было. — Но она жирная. Бакуго готовит каждый день... — Убери. Мидория вздохнул и вернул средство для плиты на полку. Айзава проверил время: до сбора оставалось пять минут. Бакуго уже ждал у касс. В его тележке лежали: мясо, скумбрия — четыре штуки, — и пакет лука. — Я же сказал — лук уже есть, — произнёс Айзава. — Тот лук мелкий. Этот — нормальный. — Бакуго кивнул на свой пакет. — 150 йен. Я заплачу сам. Айзава не стал спорить. Подошёл Тодороки с тележкой, полной риса, гречки, овсянки и трёх банок соусов. Подошёл Мидория с овощами и химией. Подошёл Ямада с шарами и тележкой, в которой лежали ещё и молочные продукты, и хлеб, и консервированная кукуруза за 120 йен. — Для миссис Танаки, — пояснил Ямада. — Она забыла взять. Айзава махнул рукой и начал выкладывать продукты на ленту. Кассир — молодая женщина с бейджиком «Сато» — методично пробивала товары. Молоко. Йогурты. Сыр. Масло. Хлеб. Тосты. Овощи. Салфетки. Средство для пола. Стиральный порошок. Губки. Соусы. Рис. Гречка. Рыба. Мясо. — Говядина для жаркого, полтора килограмма, — объявила кассир. — Тысяча триста двадцать три йены. — Принято, — сказал Айзава. — Рис Акита, три упаковки — три тысячи шестьсот йен. — Принято. — Овощи, салфетки, химия — три тысячи пятьсот сорок йен. — Принято. — Молочные продукты — тысяча восемьсот двадцать йен. — Принято. — Хлеб, тосты — пятьсот девяносто восемь йен. — Принято. — Соусы — тысяча двести йен. — Принято. Кассир взяла следующую банку. Повертела. Нахмурилась. — Соус чили «Империал», острота экстра, — прочитала она с ценника. — Две тысячи девятьсот восемьдесят йен. Айзава замер. — Что? — Две тысячи девятьсот восемьдесят йен, — повторила кассир. — Импортный. Таиланд. Айзава медленно повернулся к группе. Бакуго стоял, скрестив руки. Тодороки держал блокнот. Мидория замер. Ямада перестал крутить ключи. — Что это, — сказал Айзава. — Соус чили, — сказала кассир. — «Империал». Очень острый. Очень дорогой. — Я спрашиваю, откуда он взялся. Тишина. — В списке был соус чили, — сказал Тодороки. — Бюджетный, — сказал Айзава. — 380 йен. А это — 2980. Кассир кашлянула. — Мне пробивать? — Подождите. — Айзава обвёл взглядом учеников. — Кто положил эту банку в тележку? Молчание. — Я не клал, — сказал Бакуго. — Я не клал, — сказал Тодороки. — Я не клал, — сказал Мидория. — Я не клал, — сказал Ямада. — Но звучит эпично. — Ямада. Убери телефон. Ямада убрал. Айзава взял банку. Тяжёлая. Стекло. Этикетка с золотым тиснением. Он открыл крышку — из банки пахнуло таким жаром, что у него защипало в носу. — Кто, — повторил он. Бакуго рыкнул и повернулся к Мидории. — Это ты, Деку! Ты вечно суёшь в тележку что попало! — Я не совал! — Мидория всплеснул руками. — Я вообще не был в отделе соусов! — Ты мог пройти мимо и машинально взять! — Я не машинально беру! Я анализирую! — Тихо, — сказал Айзава. Оба замолчали. Айзава посмотрел на Тодороки. — Тодороки. Ты был в отделе соусов. Точно не четыре банки? — Точно три, — сказал Тодороки. — Соевый, устричный, чили. Я бы запомнил. У неё золотое тиснение. Это нетипично для соусов. — Значит, не ты. — Не я. Но я могу предположить, как она попала в тележку. — Он открыл блокнот. — Гипотеза первая: банка упала с верхней полки. Гипотеза вторая: её переложил другой покупатель. — Достаточно, — сказал Айзава. Он повернулся к Ямаде. — Ямада. Ты следил за тележками. — Я следил. Но я отвлёкся на миссис Танаку. И на шары. — Ты не следил. — Я следил эпизодически. Айзава поставил банку на ленту. Посмотрел на кассира. — Сколько всего? — Общая сумма, — кассир застучала по клавишам, — пятнадцать тысяч четыреста восемьдесят йен. — При бюджете двенадцать тысяч, — сказал Айзава. — Да. — Кассир посмотрела на него с сочувствием. Айзава повернулся к группе. — Три тысячи четыреста восемьдесят йен сверх бюджета. Из них две девятьсот восемьдесят — за соус, который никто не брал. Последний шанс. Кто положил банку — признаётся. И платит из своего кармана. Тишина. Бакуго скрестил руки. — Я уже сказал. Не я. Тодороки кивнул. — Не я. Мидория сглотнул. — Сенсей, я правда не... — он осёкся. — Хотя... я мог случайно... если банка стояла рядом с химией... но я не помню... — Деку, — перебил Бакуго. — Ты бормочешь. — Я анализирую! — Ты оправдываешься. Айзава вздохнул. Достал кошелёк. — Сенсей, — Мидория шагнул вперёд. — Я заплачу. Если никто не признаётся... я заплачу. У меня есть сбережения. — Сколько. — Э... три тысячи. — Ты готов отдать все свои деньги за соус, который не брал. — Ну... кто-то же должен. Айзава остановил его жестом. — Убери. — Но... — Ты не брал. Ты не будешь платить за то, чего не делал. Мидория замер с кошельком в руке. Бакуго фыркнул. — Тогда кто? Я не брал. Этот — не брал. — Он кивнул на Тодороки. — Деку не брал. Презент Мик не брал. Остаётесь вы, сенсей. — Я не брал, — сказал Айзава. — Тогда у нас паранормальное явление. Соус-призрак. Ямада засмеялся. Громко, на весь супермаркет. — Ох, — выдохнул он. — Это лучшее, что случалось со мной за месяц. Шота, ты должен купить его. Ради истории. — Я не покупаю соус за три тысячи ради истории. — А ради чего? Тайна нераскрыта. Виновный не найден. Соус остаётся сиротой. Айзава посмотрел на банку. На ценник: 2980. Потом на учеников. — Хорошо, — сказал Айзава. — Я плачу. — Сенсей! — хором сказали Бакуго и Мидория. — Разница идёт из бюджета на развлечения. — Он отсчитал купюры и протянул кассиру. — Пятнадцать тысяч четыреста восемьдесят йен. Пробивайте. Кассир кивнула и застучала по клавишам. — Спасибо за покупку. Айзава взял чек, сложил вдвое и убрал в карман. Потом взял банку соуса «Империал», повертел и протянул Бакуго. — Держи. — Что? Почему я? — Потому что ты готовишь. Раз уж у нас есть соус за три тысячи, ты найдёшь ему применение. Бакуго взял банку. Открыл крышку, понюхал. Глаза у него слегка расширились. — Ого. Это реально остро. Я могу сделать с ним крылышки. — Делай. — Но нужно будет купить курицу. — В следующую закупку. — И кунжутное масло. — В список. — И мёд. И чеснок. — Бакуго. — Ладно, молчу. — Он закрыл банку и сунул в пакет. — Но крылышки будут отличные. Мидория убрал кошелёк и взялся за ручку тележки. Тодороки закрыл блокнот. Ямада всё ещё ухмылялся. Они погрузили продукты в микроавтобус. Двадцать три пакета. Шары Ямада привязал к ручке задней двери. Айзава сел за руль. Ямада устроился рядом. Сзади расселись Бакуго, Тодороки и Мидория. — Сенсей, — сказал Мидория, когда они выехали с парковки. — А вы правда не знаете, откуда взялся соус? — Не знаю. — И не будете расследовать? — Нет. — Почему? Айзава посмотрел в зеркало заднего вида. Мидория сидел, подавшись вперёд. Бакуго рядом изучал банку соуса. Тодороки смотрел в окно, но блокнот держал наготове. — Потому что, — сказал Айзава, — если я начну расследование, выяснится что-нибудь, о чём я предпочту не знать. Например, что соус положил Ямада, чтобы посмотреть на мою реакцию. — Эй! — возмутился Ямада. — Я не клал! — Или что его подбросила миссис Танака в благодарность за кукурузу. — Миссис Танака не стала бы! — Или что он материализовался из воздуха в результате чьей-то причуды. — Причуды в магазине не применялись, — напомнил Тодороки. — Вы сами сказали. — Я сказал. Но я не проверял. В салоне повисла тишина. — Сенсей, — медленно произнёс Бакуго. — Вы сейчас серьёзно? Айзава не ответил. Он смотрел на дорогу. На светофоре загорелся зелёный, и он плавно нажал на газ. — Он шутит, — сказал Ямада. — Наверное. Шота, ты же шутишь? Айзава молчал. — Шота? — Мы приедем через десять минут. Проверьте, не забыли ли хлеб. — Хлеб на месте, — сказал Мидория. — Тогда всё в порядке. Ямада откинулся на спинку сиденья и засмеялся. — Соус-призрак, — сказал он. — Я запишу это в мемуары. — У тебя нет мемуаров, — сказал Айзава. — Будут. Глава четвёртая: «Как мы купили соус за три тысячи и никто не признался». Бестселлер. Бакуго хмыкнул. Мидория улыбнулся. Даже Тодороки, кажется, чуть расслабил плечи. Микроавтобус свернул к воротам Юэй. На заднем стекле колыхались воздушные шары. В багажнике лежали двадцать три пакета с продуктами. И одна банка соуса чили «Империал», острота экстра, происхождение неизвестно. Айзава вёл машину и думал о том, что бюджет на следующую неделю придётся пересчитать. И о том, что крылышки Бакуго, наверное, действительно будут отличными. И о том, что он так и не узнает, кто положил банку. И, возможно, это к лучшему.