Вылазка за деталями

Хацумэ вручила список в коридоре перед выходом. Просто сунула листок Мидории в грудь — и даже не остановилась. — Две катушки индуктивности, серия «Танака-семь», — бросила она через плечо. — Продаются только в магазине «Радиота» в Акихабаре. Карту я скинула в чат. И помните: причуды не применять. Айзава-сенсей предупредил. И исчезла за поворотом, только «тук-тук-тук» тележки подтвердило, что она вообще здесь была. Мидория опустил взгляд на список. Две строчки, написанные прыгающим почерком. Рядом уже стояли Урарака, Тодороки и Бакуго. — Акихабара, — прочитала Урарака через его плечо. — Это час езды. — Две пересадки, — уточнил Мидория, открывая карту в телефоне. — Сначала Кольцевая до Шибуи, потом Хибия до Акихабары. Обратно так же. — Делов-то. — Бакуго засунул руки в карманы и тут же выдернул обратно — пальцы оторвались от ткани, и его повело вверх. Он схватился за перила лестницы. — Просто доехать, купить и вернуться. Без причуд. — Без причуд, — повторил Мидория. В носу засвербило. Он зажал нос пальцами. Обошлось. Урарака держала правую руку в кармане толстовки и время от времени выдёргивала её — проверить. Над тканью поднималось тепло. Она засовывала руку обратно и прижимала к бедру. Тодороки стоял молча. Обе руки он спрятал в карманы куртки — глубоко, до локтей почти. Забинтованный палец дёргался. — Ну? — Бакуго отлепился от перил и шагнул к выходу. — Чего стоим? Поехали. --- Первая пересадка случилась на Кольцевой. Платформа была набита битком — утренний час пик ещё не рассосался. Люди текли сплошным потоком. Мидория держался за поручень у двери вагона и старался дышать ртом. Пыль, духи, чей-то ланч в пластиковом контейнере — нос улавливал всё одновременно. Он чихнул. Ладони дёрнулись. Из правой вырвался короткий хлопок — искры брызнули в поручень. Рядом стоящий мужчина вздрогнул и обернулся. — Извините! — Мидория прижал ладонь к бедру. — Статическое электричество. Мужчина отвернулся. Урарака толкнула его локтем. — Деку. Ты обещал. — Я не специально! Оно само. — Зажми нос и не дыши. — Я не могу не дышать. На платформе Шибуи они вывалились из вагона в толпу. Здесь было ещё плотнее — туристы, школьники с рюкзаками, женщина с детской коляской. Мидория прижался спиной к колонне и зажал нос пальцами. Урарака встала рядом, придерживая правую руку у живота. — Где Бакуго? Тодороки кивнул в сторону. Бакуго стоял в трёх метрах от них, вцепившись в автомат с билетами. Его пятки оторвались от пола. Он медленно поднимался в воздух, и лицо у него было такое, будто он вот-вот взорвётся. — Каччан, — прошипел Мидория, — тебя видно. — Я знаю! Он попытался притянуть себя вниз, но руки соскользнули с пластикового корпуса. Его развернуло боком, и он поплыл в сторону турникетов. Урарака выдернула правую руку из кармана — над пальцами заплясал огонёк. Она зашипела, сунула руку обратно и побежала к Бакуго. — Хватайся! — Она протянула левую руку. Бакуго ухватился за её запястье. Урарака дёрнула его вниз — и её правая рука выскочила из кармана. Огонь лизнул ботинок Бакуго. Пошёл дым. — Ты что творишь?! — Он отдёрнул ногу. — Я не специально! — У тебя горит! — Я знаю! Пара прохожих обернулась. Урарака быстро прижала руку к животу, задавила огонь тканью и потащила Бакуго к колонне. Дым от ботинка рассеялся. Тодороки стоял в стороне и молча смотрел. Когда к нему подошли, он кивнул на автомат с напитками. — Я его задел локтем. Он упал. Автомат лежал на боку. Из щели для сдачи выкатилась монетка и закружилась на плитке. — Ты уронил автомат, — констатировала Урарака. — Я хотел купить воду. — Локтем? — Я забыл. Со стороны турникетов к ним быстрым шагом направлялся дежурный по станции. Хацумэ — которая, оказывается, ехала в соседнем вагоне и всё это время стояла у колонны с планшетом — оторвалась от записей и просияла. — Отличные данные! — объявила она. — Невесомость активируется непроизвольно при вспышках гнева — это мы знали. Но огонь реагирует на физический контакт с другими людьми. А сила Тодороки возрастает, когда он отвлекается. Это всё в графики! — Хацумэ, — процедил Бакуго, — ты вообще зачем здесь? — Собираю данные. Вы же не думали, что я отпущу вас одних? Это уникальная возможность понаблюдать за применением чужих причуд в естественной среде. — Это не естественная среда. Это ад. — Тем лучше. — Она поправила очки. Дежурный подошёл к автомату. Тодороки молча поставил его на место — одной рукой, даже не напрягшись. Автомат встал на ножки с глухим стуком. Дежурный открыл рот, закрыл и отошёл. — Уходим, — сказала Урарака. — Быстро. Они нырнули в переход на линию Хибия. --- Вторая пересадка была подземной. Длинный переход между линиями, облицованный белой плиткой. Людей меньше — основная толпа схлынула наверху. Лампы дневного света гудели. Пахло сыростью и старым бетоном. Впереди шла пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Тканевая, с деревянными ручками, набитая так, что ткань натянулась. Женщина шагала медленно, чуть приволакивая левую ногу. Мидория шёл за ней и считал шаги. Пять метров до выхода из перехода. Четыре. Три. Женщина споткнулась. То ли плитка была неровной, то ли нога подвернулась — она качнулась вперёд. Сумка вырвалась из рук, описала дугу и полетела прямо к открытому техническому люку в стене перехода. Кто-то из рабочих оставил его открытым — чёрный провал, за ним трубы и кабели. Женщина вскрикнула. Дальше всё произошло одновременно. Бакуго выбросил руку вперёд — пальцы раскрылись, он попытался активировать взрыв. Но взрыва не было. Вместо этого его ладонь запульсировала холодом, и сумка, не долетев до люка, вдруг потеряла вес. Она взмыла вверх, к потолку перехода, перевернулась и закружилась, как воздушный шарик. — Что?! — Бакуго уставился на свою руку. — Я хотел её подтолкнуть! — Ты невесомость включил! — крикнул Мидория. Он вскинул правую ладонь, целясь в сумку. Идея была простой: коротким взрывом подтолкнуть её от люка к стене. Но причуда Каччана в его руках не слушалась. Вместо направленного хлопка из ладони вырвалась вспышка — широкая, жаркая, совершенно бесконтрольная. Воздух лопнул. Сумку отбросило в сторону, но пламя задело стену. На плитке осталось чёрное пятно. Запахло горелым пластиком. — Деку, ты поджёг стену! — заорал Бакуго. — Я хотел попасть в сумку! Урарака бросилась к стене. Она дёрнула правую руку из кармана, попыталась погасить огонь — но её причуда была только огнём. Левая сторона Тодороки ей не досталась. Пламя на стене было крошечным, почти игрушечным, но она не могла его убрать. Она замахала рукавом толстовки. — Почему у меня только огонь?! — Она хлопала тканью по плитке. — Тодороки, у тебя же был лёд! Где мой лёд?! — У тебя нет льда, — отозвался Тодороки. — У тебя только моя левая половина. Огонь. Правую ты не получила. — Это нечестно! Тодороки тем временем рванулся к сумке. Он вытянул руки, поймал её за ручки — и хватка вышла слишком сильной. Деревянная ручка хрустнула. Сумка выскользнула из пальцев, шлёпнулась на пол. Ткань лопнула по шву. Из дыры посыпалось содержимое: яблоки, пакет риса, коробка с пирожными, моток серой пряжи и стеклянная банка с вареньем. Банка покатилась по плитке. Мидория дёрнулся за ней, но споткнулся о собственную ногу и растянулся на полу. Банка прокатилась мимо, стукнулась о стену — и не разбилась. Просто остановилась. — Оно завёрнуто! — воскликнула Хацумэ, не отрываясь от планшета. — Женщина завернула банку в полотенце! Идеальная синхронизация ошибок! — Ты можешь не записывать?! — рявкнул Бакуго. — Не могу. Данные уникальные. Пожилая женщина стояла у стены и молча смотрела на них. На её лице не было испуга — скорее, удивление. Она перевела взгляд с чёрного пятна на стене на Бакуго, который всё ещё парил в полуметре над полом, на Урараку с дымящейся толстовкой, на Тодороки, который держал в руке обломок ручки, и на Мидорию, поднимающегося с пола. — Вы... — начала она. — Извините! — хором сказали Мидория и Урарака. — Мы сейчас всё соберём, — добавил Мидория, опускаясь на колени. Он принялся собирать яблоки. Урарака — осторожно, левой рукой — подняла банку с вареньем. Тодороки подобрал пакет риса и коробку с пирожными. Бакуго наконец совладал с невесомостью, опустился на пол и поднял моток пряжи. — Ваша пряжа, — буркнул он, протягивая моток женщине. Женщина взяла моток. Посмотрела на Бакуго. Потом на остальных. — Вы — студенты Юэй? — спросила она. Пауза. — Да, — сказал Мидория. — Стажёры? — Вроде того. Женщина кивнула. Она перевела взгляд на свою сумку с оторванной ручкой, на рассыпанные яблоки, на банку варенья, которую Урарака держала левой рукой, потому что правая всё ещё дымилась. — Я видела ваши соревнования по телевизору, — сказала она. — Вы тогда красиво выступили. Но здесь, — она обвела взглядом переход, чёрное пятно на стене и обломки, — немного похуже. — Мы тренируемся, — сказала Урарака. — Новые техники. — Я вижу. — Женщина взяла у неё банку. — Спасибо, что спасли сумку. И варенье. Оно от внучки. — Мы сломали ручку, — сказал Тодороки. — Ручку я пришью. — Она взяла у него пакет риса и коробку пирожных. — А вот стену вам придётся объяснять. Мидория посмотрел на чёрное пятно. Потом на Хацумэ. Хацумэ не смотрела на стену — она записывала данные. — Объясним, — сказал Мидория. Женщина сложила вещи в сумку, придерживая разорванный шов рукой, и медленно пошла к выходу из перехода. У лестницы она обернулась. — Удачи с тренировками. И скажите своему учителю, что вы молодцы. Она ушла. В переходе повисла тишина. — Она сказала, что мы молодцы, — произнесла Урарака. — Она не в курсе, что мы устроили, — отозвался Бакуго. — Но сумку мы спасли. — Сумку мы чуть не утопили в люке, подожгли стену и сломали ручку. — Но варенье цело. Бакуго открыл рот. Закрыл. — Ладно. Варенье цело. Хацумэ оторвалась от планшета. — Это было великолепно. Невесомость сработала на сорок процентов быстрее, чем утром. Взрыв Мидории — шире, но слабее. Тодороки поймал сумку за ноль-три секунды. Урарака пыталась потушить огонь, и это показывает, что рефлексы перестраиваются под чужую причуду. Я записала всё. — Ты записала, как мы опозорились, — сказал Мидория. — Я записала, как вы впервые применили чужие причуды в реальной ситуации и не устроили катастрофу. — Мы подожгли стену. — Но не переход. И не женщину. И даже не варенье. — Хацумэ поправила очки. — По моим расчётам, это успех. Она развернулась и пошла к выходу. Через три шага обернулась. — Кстати, «Радиота» закрывается через два часа. Если не поторопитесь, катушек не получите. И исчезла за поворотом. --- «Радиота» оказалась маленьким магазинчиком на третьем этаже торгового центра в Акихабаре. Узкие проходы, стеллажи до потолка, коробки с радиодеталями, мотки проводов и запах паяльного флюса. Мидория нашёл нужные катушки на дальней полке — две штуки, в пластиковых блистерах, с маркировкой «Танака-7». Он взял их и пошёл к кассе. Остальные ждали у входа. Бакуго стоял, вцепившись в дверной косяк. Урарака держала правую руку в кармане. Тодороки рассматривал стеллаж с микросхемами, держа руки за спиной. Мидория уже протянул катушки продавцу, когда сверху что-то заскрипело. Он поднял голову. Коробка. Картонная, большая, с надписью «БОЛТЫ М6 — 500 ШТ». Она стояла на верхней полке, в метре над головой, и медленно сползала к краю. Кто-то из сотрудников поставил её криво. Скрип усилился. — Осторожно! — крикнула Урарака. Коробка накренилась. Крышка открылась. Болты посыпались вниз серебряным дождём. Бакуго среагировал первым. Он выбросил руку — не подумав, на автомате. Пальцы раскрылись. Холод пробежал от запястья к кончикам. И коробка вдруг потеряла вес. Она зависла в воздухе, перевернулась — но болты перестали падать. Они плавали в воздухе, как бусины в невесомости. — Держу, — процедил Бакуго. — Но недолго. Меня тошнит. Мидория отбросил катушки на прилавок и вскинул правую ладонь. Он выдохнул — медленно, контролируя давление. Из ладони вырвался не взрыв, а мягкая волна горячего воздуха. Она подтолкнула коробку снизу, смягчая падение. Коробка опустилась на несколько сантиметров. — Ещё, — сказал Тодороки. Мидория выпустил вторую волну. Коробка опустилась ещё ниже. Но несколько болтов всё же вырвались из облака невесомости — те, что были ближе к краю. Они полетели вниз. Урарака шагнула вперёд. Она выдернула правую руку из кармана, и над ладонью заплясал огонь — широкий, плоский, как щит. Она выставила ладонь перед собой. Болты ударились в огонь, раскалились добела, потеряли скорость и упали на пол, остывая. — Я могу этим щитом... — пробормотала Урарака. — Я держу щит! — Держи! — рявкнул Бакуго. Тодороки сделал шаг к коробке. Он протянул руки — медленно, контролируя каждое движение. Пальцы сомкнулись на картонных краях. Картон хрустнул, но не порвался. Тодороки принял вес коробки на себя. — Отпускай, — сказал он. Бакуго опустил руку. Невесомость исчезла. Коробка осела в руках Тодороки — тяжело, основательно. Он поставил её на пол. На полу лежали остывшие болты и несколько картонных клочьев. На стеллаже — пустое место. За кассой продавец поднял голову от телефона, посмотрел на них и снова уткнулся в экран. Ничего не заметил. Мидория подобрал катушки, положил на прилавок и достал кошелёк. — Две катушки «Танака-семь», — сказал он. — И извините за шум. Продавец кивнул, не поднимая глаз. У входа Хацумэ стояла, прижав планшет к груди. Её глаза сияли. — Вы сделали это вместе, — выдохнула она. — Без команды. Без тренировки. Просто взяли и сделали. — Записывай, — буркнул Бакуго. — Уже. --- На улице перед торговым центром они остановились. Солнце клонилось к вечеру, небо над Акихабарой розовело. Мидория держал пакет с катушками. Урарака засовывала правую руку в карман, но уже не так судорожно — огонь улёгся. Тодороки разглядывал свой забинтованный палец — бинт сбился, но палец больше не болел. Бакуго стоял на тротуаре обеими ногами и не взлетал. — Это было ужасно, — сказал он. Пауза. — Но мы сделали. Урарака улыбнулась. — Кто бы мог подумать, что сработает. — Мы сработались, — сказал Тодороки. Мидория кивнул. — Лучше, чем я ожидал. Хацумэ подняла планшет над головой. — Данные! У меня теперь есть данные по неконтролируемому применению! Вы не представляете, насколько это ценно для обратного контура! Я могу пересчитать фазовый сдвиг с учётом ваших ошибок — и тогда прибор сработает с первого раза! Её никто не слушал. Бакуго развернулся и пошёл к метро. Урарака — за ним. Тодороки — следом. Мидория задержался на секунду, глядя на пакет в руках. Две катушки. Обратный прибор. Завтра, или послезавтра, или через неделю — но скоро. — Мидория! — крикнула Урарака от входа. — Ты идёшь? — Иду. Он догнал их у турникетов. Они спустились на платформу, встали у края, глядя на туннель. Пакет с катушками покачивался в руке Мидории. Хацумэ стояла чуть поодаль и уже не записывала — просто смотрела на них с выражением человека, который получил даже больше данных, чем рассчитывал. — Ну что, обратно? — спросила Урарака. Из туннеля донёсся гул приближающегося поезда. — Обратно, — сказал Мидория. Поезд подошёл. Двери открылись. Они вошли в вагон — четверо студентов с чужими причудами, пакетом деталей и одним общим секретом. Двери закрылись. Поезд тронулся. Никто из пассажиров не заметил ни чёрного пятна на стене подземного перехода, ни остывших болтов на полу магазина радиодеталей, ни дыма над ботинком Бакуго. Они ехали молча. И в этой тишине было что-то новое — не напряжение, не страх. Просто четверо людей, которые только что поняли: вместе они могут не только создавать хаос. Вместе они могут его останавливать. Поезд уходил в туннель. За окнами мелькали огни. Хацумэ открыла планшет и начала пересчитывать контуры.