Ложный герб

Шаги Демиурга отбивают чеканный ритм по каменному полу тронного зала — ни на миг не сбиваясь, ни ускоряясь. Он замирает в нескольких шагах от трона, склоняя голову в безупречном поклоне. Я замечаю, как его взгляд на мгновение скользит по фигуре Альбедо, застывшей у колонны, и в этом взгляде мелькает тень недоумения. Она не ушла. Конечно, нет. Я чувствую, как её взгляд прожигает мою мантию. Она притворяется, что изучает карту на стене, но пальцы теребят край платья, а дыхание сбивается каждый раз, когда я поворачиваю голову в её сторону. — Ты звал меня, Владыка Момонга. — Голос Демиурга звучит ровно, без единой эмоции. — Я немедленно прибыл. — Да. Подойди ближе. Он делает два шага вперёд. Я медленно поднимаюсь с трона, давая себе время собраться. Кости слегка похрустывают — напоминание, что я всё ещё в этом теле, которое не знает усталости, но помнит каждое движение. — У меня есть для тебя задание. — Я не отрываю взгляда от демона. — Но сначала скажи, что ты думаешь о ситуации с деревней Карн. Демиург молчит несколько секунд, обдумывая ответ. Я ценю это — он никогда не говорит сразу, всегда взвешивает слова. — Ты уже рассказал мне о нападении, Владыка. Но я хотел бы уточнить детали, прежде чем делать выводы. — Спрашивай. — Рыцари... ты уверен, что они были из Теократии Слейн? Я делаю паузу. Хороший вопрос. Я видел их доспехи, слышал команды, но... — Нет. — Я отвечаю честно. — Доспехи были не их стиля. Слишком тяжёлые, слишком грубые. Теократия предпочитает лёгкую броню и быстрые манёвры. А эти сражались как наёмники, но дисциплина была военной. Демиург кивает, и в его глазах мелькает одобрение. — Именно это я и заметил, Владыка. Противоречие. Они служат Теократии, но используют чужие доспехи и прикрываются другими государствами. Зачем? — Затем, что настоящие хозяева хотят остаться в тени. — Я начинаю ходить по залу, мантия шуршит по каменному полу. — Они не хотят, чтобы их связали с этим нападением. — Но кто-то должен был понести наказание. — Демиург подхватывает мысль. — Если бы ты не вмешался, крестьяне бы погибли, а вину повесили бы на разбойников или на соседнее государство. — Или на конкретного человека. — Я останавливаюсь. — На Газефа Стронофа. Демиург замирает. Даже Альбедо перестаёт дышать. — Ты думаешь... — начинает Демиург. — Я не думаю. Я знаю. — Я поворачиваюсь к нему, и мои глазницы-угольки вспыхивают ярче. — Уничтожение деревень — это провокация. Кто-то хочет выставить Газефа неспособным защитить свои земли. Или, что ещё хуже, заставить его совершить ошибку, за которую его казнят. — Но зачем Теократии убивать капитана стражи Королевства? — не выдерживает Альбедо. — Затем, что Газеф — не просто капитан. — Я не поворачиваюсь к ней. — Он сильнейший воин Королевства. Если его убрать, Королевство ослабнет. А ослабленное Королевство легче завоевать. Демиург склоняет голову, обдумывая мои слова. — Это логично, Владыка. Но есть и другой вариант. — Какой? — Теократия может пытаться спровоцировать войну между Королевством и другим государством. Если Газеф нападёт на невиновных, думая, что мстит за деревню, это станет актом агрессии. Я киваю. Чёрт, я об этом не подумал. Но теперь, когда он сказал, это кажется очевидным. — Хорошо, Демиург. Ты прав. Значит, нам нужно действовать осторожно. Я возвращаюсь к трону и сажусь. Кости касаются холодного камня, и я чувствую странное удовлетворение от этого звука. — Вот что ты сделаешь. Во-первых, тайно отправь помощь в деревню Карн. Еду, стройматериалы, охрану. Но так, чтобы никто не знал, что это от нас. — Понял, Владыка. — Во-вторых, собери все сведения о Теократии Слейн. Мне нужно знать их структуру, планы, слабые места. Используй шпионов, информаторов, магию — всё, что сочтёшь нужным. — Будет исполнено. — В-третьих, того командира, которого я отпустил... — я делаю паузу, обдумывая слова. — Проследи, куда он направится. Но не вмешивайся. Пусть идёт. Он станет источником слухов — расскажет всем, что видел в деревне. — А что он видел? — в голосе Демиурга звучит любопытство. — Он видел скелета в чёрной мантии, который уничтожил его отряд. Он видел силу, превосходящую его понимание. Он будет рассказывать, преувеличивать, бояться. — Я улыбаюсь — насколько это возможно с черепом. — Страх распространяется быстрее огня. — Ты гениален, Владыка. — В голосе Демиурга слышится искреннее восхищение. Я почти чувствую, как краснею. Чёрт, я не гениален, я просто импровизирую. Но если они думают, что я гениален, пусть так и будет. — Есть ещё одно. — Я понижаю голос. — Никто не должен знать, что спаситель деревни связан с Назариком. Если кто-то спросит, я был просто странствующим магом, который решил помочь крестьянам. Ты понял? — Абсолютно, Владыка. — Хорошо. Тогда ступай. И докладывай мне о каждом успехе. Демиург кланяется и направляется к выходу. Но у дверей останавливается и оборачивается. — Владыка... можно вопрос? — Да. — Ты уверен, что это правильное решение? Помогать людям? Я смотрю на него. В его глазах нет осуждения — только любопытство. — Нет. — Я отвечаю честно. — Но я предпочитаю действовать, чем ждать, когда враг нанесёт следующий удар. Он кивает, и в его взгляде мелькает одобрение. — Как скажешь, Владыка. Он уходит, и дверь за ним закрывается с глухим стуком. В зале воцаряется тишина. Свечи потрескивают, отбрасывая длинные тени на стены. Я сижу на троне, глядя в пустоту, и чувствую, как напряжение спадает. — Ты впечатлёна? — спрашиваю я, не поворачивая головы. — Чем? — голос Альбедо звучит напряжённо. — Тем, как я управляюсь с делами. — Ты всегда впечатляешь меня, господин. — В её голосе слышится лёгкая дрожь. Я медленно поворачиваюсь к ней. Она всё ещё стоит у колонны, но теперь её поза изменилась — она больше не делает вид, что изучает карту. Она смотрит на меня, и в её глазах горит тот самый огонь, который я видел раньше. — Подойди. — Мой голос звучит низко, почти приказом. Она колеблется секунду, но потом делает шаг вперёд. Ещё один. Ещё. Я встаю с трона и иду к ней навстречу. Мы встречаемся в центре зала, и я останавливаюсь в шаге от неё. Я чувствую её тепло — странно, но я чувствую его, хотя у меня нет кожи. — Ты всё ещё думаешь о задании. — Я не спрашиваю. — Да. — Она выдыхает. — Я не могу перестать думать. О теле. О том, что ты сказал. — И что ты думаешь? Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает вызов. — Я думаю, что ты слишком жесток, господин. Ты даёшь надежду, а потом... — А потом что? Я делаю ещё шаг. Теперь мы стоим почти вплотную. Я смотрю на неё сверху вниз, и мои глазницы-угольки встречаются с её золотыми глазами. — Я сказал, что мне нужно тело. — Я понижаю голос до шёпота. — Я не сказал, что сделаю с ним, когда получу. Она краснеет. Даже сквозь бледную кожу видно, как румянец заливает её щёки. — Господин, ты... — Я приказал найти мне тело. — В моём голосе звучит насмешка. — А не терять голову раньше времени. Она открывает рот, чтобы возразить, но я поднимаю руку и касаюсь пальцем её подбородка. Она замирает, не дыша, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Ты слишком красива, чтобы волноваться о том, что будет завтра. — Мой голос звучит спокойно, почти лениво. — И слишком умна, чтобы не понимать: я не даю пустых обещаний. Я медленно опускаю руку и отступаю на шаг. — А теперь иди. У тебя есть работа. Она смотрит на меня, и в её глазах смешиваются гнев, смущение и... счастье. Она злится на меня за то, что я её дразню, но она счастлива, потому что я не отвергаю её. — Ты невыносим. — Шепчет она. — Я знаю. Она разворачивается и идёт к выходу, но у дверей останавливается и бросает на меня взгляд через плечо. — Я найду способ, господин. Клянусь. — Я знаю, Альбедо. Я знаю. Она уходит, и дверь за ней закрывается. Я остаюсь один в тишине зала. Свечи потрескивают, отбрасывая длинные тени на стены. Я сажусь обратно на трон и закрываю глаза. Чёрт, я действительно сказал это. «Я приказал найти мне тело, а не терять голову раньше времени». Звучит как фраза из плохого фильма. Но она сработала. Она смотрела на меня так, словно я был единственным мужчиной в мире. Или единственным скелетом. Я усмехаюсь про себя. В любом случае, я справился. Я сохранил контроль, не дал ей слишком много надежды, но и не отверг её. Идеальный баланс. Теперь осталось только дождаться, когда она найдёт способ создать мне новое тело. Я открываю глаза и смотрю в темноту. Сколько времени это займёт? Недели? Месяцы? Годы? Я не знаю. Но я знаю одно: я не могу оставаться в этом теле вечно. Я хочу чувствовать. Я хочу касаться. Я хочу... Дверь распахивается. Я поднимаю голову и вижу разведчика — одного из тех, кого я отправил следить за деревней. Он запыхавшийся, в грязи, и его лицо бледно. — Владыка! — выдыхает он, падая на колени. — Срочное донесение! — Говори. — К деревне Карн приближается отряд. Человек двадцать. Возглавляет их... Он запинается, и я чувствую, как внутри нарастает напряжение. — Кто? — Газеф Строноф, капитан стражи Королевства. Но это не всё. Неподалёку скрывается ещё одна группа. Около тридцати человек. Они прячутся в лесу, ждут. Я встаю с трона. Кости скрипят, но я не обращаю внимания. — Они вооружены? — Да, Владыка. Полностью. Выглядят как профессиональные солдаты. Я смотрю на разведчика, и в моей голове проносятся мысли. Две группы. Одна — официальная, под командованием Газефа. Другая — скрытая, ждущая в засаде. Ловушка. Теократия спланировала это. Нападение на деревню было только приманкой. Они хотели, чтобы я или кто-то другой вмешался, чтобы создать инцидент, который можно будет использовать против Газефа. Но они не знают, кто я. — Хорошо. — Мой голос звучит спокойно, хотя внутри всё кипит. — Ты свободен. Разведчик кланяется и выбегает из зала. Я остаюсь один, глядя в пустоту. Газеф Строноф. Сильнейший воин Королевства. Человек, который может стать моим союзником или врагом. И Теократия, которая пытается манипулировать событиями. Я сжимаю кулаки. Кости скрипят под силой. — Ну что ж. — Я говорю вслух. — Пора познакомиться с капитаном лично. Я направляюсь к выходу, и моя мантия развевается за спиной. Впереди встреча, которая может изменить всё.