Первое право сильного

Оставшиеся всадники бросаются на меня все сразу, не понимая разницы в силах. Я вижу их глаза сквозь прорези шлемов — страх, смешанный с отчаянием. Они знают, что я опасен, но инстинкт гонит их вперёд. Стадное чувство. Если атаковать всем вместе, может, удастся задавить числом. Наивные. Я поднимаю правую руку и щёлкаю пальцами. Звук сухой, отчётливый — как треск сломанной кости. — Смертельный луч. Зелёная вспышка разрезает ночь. Она не просто проходит сквозь первого всадника — она разрывает его на атомы. Доспех, тело, конь — всё исчезает в сиянии, оставляя лишь чёрный выжженный след на земле. Второй и третий вскидывают мечи, но не успевают сделать и шага. Я поворачиваю ладонь, и зелёный свет скользит по дуге, сметая их, как волна смывает песочные замки. Тишина. Теперь нас четверо: я, командир, мальчик и ещё один всадник, замерший в седле с поднятым копьём. Он дрожит. Я вижу, как дрожит наконечник копья. Я смотрю на командира. — Ещё раз: кто вас послал? Он молчит. Сжимает меч, но не атакует. Умный. Понял, что шансов нет. Последний всадник не выдерживает. Бросает копьё, разворачивает коня и пришпоривает его, пытаясь ускакать в темноту. Я даже не оборачиваюсь. — Паралич. Он застывает в седле. Конь продолжает бежать, но всадник не двигается — только глаза бешено вращаются, глядя в пустоту. Через несколько секунд он просто падает с коня, как мешок с костями, и затихает. Командир сглатывает. Кадык дёргается под кольчугой. — Ты демон, — хрипит он. — Чёрный демон из легенд... Я наклоняю голову, и кости шеи издают тихий хруст. — Демон? Нет. Я хуже. Делаю шаг вперёд. Он отступает, спотыкаясь о тело одного из своих людей. — Я тот, кто спрашивает. И тебе лучше ответить, пока я не потерял терпение. Он смотрит на меня, на мальчика за моей спиной, на пепелище деревни. В глазах — обречённость. — Теократия Слейн, — выдыхает он. — Мы выполняем приказ Священного Королевства... они заплатили за очистку этих земель. Я замираю. Теократия Слейн. Знакомое название. В каноне она была одной из главных сил этого мира. Если они уже здесь, значит, события развиваются быстрее, чем я думал. — Зачем? — спрашиваю я. — Зачем очищать деревню? — Еретики, — он плюёт в сторону. — Они укрывали беженцев с востока. Нарушали указ. Я смотрю на него. На его доспехи, на герб с чёрным вороном. Потом на тела вокруг. — Убирайся, — говорю я. — Передай своим хозяевам: эти земли теперь под моей защитой. Если я увижу ещё одного рыцаря здесь, я приду в столицу и лично спрошу с каждого. Он не верит своим ушам. — Ты... отпускаешь меня? — Пока да. Но если ты решишь проверить мои слова, следующая встреча будет последней. Он не ждёт второго приглашения. Вскакивает на коня, разворачивается и исчезает в темноте, подгоняя животное ударом шпор. Я провожаю его взглядом. Правильно ли я сделал? Может, стоило убить и его. Но мне нужен был посланник. Кто-то, кто расскажет о том, что видел. Страх распространяется быстрее огня. Поворачиваюсь к девочке. Она всё ещё сидит в грязи, глядя на меня снизу вверх. Глаза огромные, полные слёз, но она не плачет. Молодец. — Как тебя зовут? — спрашиваю я, стараясь смягчить голос. Получается не очень — голос лича не предназначен для нежности. — Н-нему, — шепчет она. — Нему Эммот. Я киваю. Поворачиваюсь к женщине, которую заметил у горящего дома. Она стоит на коленях, прижимая к себе младшую девочку. У неё разбита губа, волосы спутаны, но в глазах — благодарность. — Энри? — спрашиваю я. Она вздрагивает. — Откуда ты знаешь моё имя? Я игнорирую вопрос. Подхожу ближе, приседаю на корточки — насколько позволяют кости. — Вы в безопасности. Никто вас больше не тронет. Расскажи мне, что здесь произошло. Она смотрит на меня, на моё лицо — череп, лишённый плоти, глаза-угольки в пустых глазницах. И начинает говорить. Голос дрожит, но слова льются ровно. Деревня Карн. Нападение три дня назад. Рыцари в чёрном пришли ночью, подожгли дома, убили всех, кто не успел убежать. Энри прятала Нему в подвале, но их нашли. Она закрывала сестру собой, когда появился мальчик — он выбежал из леса, отвлекая всадников, и они погнались за ним. — Я думала, мы умрём, — шепчет она. — А потом ты... ты просто появился из ниоткуда. Я молчу. Внутри — странное чувство. Я спас их. Я, обычный парень из реального мира, который ещё вчера сидел в офисе и пил растворимый кофе. А сегодня я бог смерти, спасающий деревню. Ветер доносит запах гари. Где-то вдалеке кричит ночная птица. — Вам нужно укрытие, — говорю я. — Я отправлю помощь. А пока... держитесь. Я поднимаюсь, смотрю на небо. Луна стоит высоко, заливая землю серебристым светом. Пора возвращаться. Назарик ждёт, и Альбедо, должно быть, уже сходит с ума от беспокойства. Взмываю в воздух, и ветер бьёт в лицо, раздувая мантию. Земля уходит вниз, и деревня превращается в маленькое пятно света среди тьмы. Пора домой. Тронный зал встречает меня тишиной. Свечи горят ровно, отбрасывая длинные тени на стены. Я опускаюсь на трон, и кости касаются холодного камня. И тут я слышу шаги. Быстрые, резкие, злые. Каблуки стучат по мрамору, и в этом стуке слышится едва сдерживаемая ярость. Альбедо. Она врывается в зал, как буря. Платье развевается, крылья расправлены, глаза горят — буквально горят, в них пляшет золотое пламя. — Где ты был?! — голос срывается на крик. — Я обыскала весь Назарик! Никто не знал, куда ты исчез! Я думала... Она замолкает, сжимая кулаки. Грудь вздымается, дыхание сбито. Она прекрасна в своём гневе — и чертовски страшна. Я спокойно смотрю на неё, чувствуя, как уголки губ — или того, что их заменяет — приподнимаются в улыбке. — Соскучилась? — Что?! — она замирает, не ожидая такого ответа. — Я... нет, то есть да, но это не... ты не имеешь права! Ты Верховный Владыка! Если бы с тобой что-то случилось... — Но ничего не случилось, — перебиваю я. — Я здесь. Цел. И даже принёс хорошие новости. Она смотрит на меня с подозрением. Гнев начинает уступать место любопытству. — Какие новости? — Мы не одни в этом мире. Есть другие силы. И одна из них — Теократия Слейн — только что попыталась уничтожить деревню. Я кратко рассказываю о нападении. О рыцарях. О мальчике и женщине. О том, что отпустил командира. Альбедо слушает, нахмурившись. Когда я заканчиваю, она качает головой. — Ты рисковал собой ради каких-то крестьян? — Они люди, — говорю я. — И они нуждались в помощи. — Они не стоят твоей жизни! — А я и не рисковал, — улыбаюсь я. — Ты забываешь, кто я. Она открывает рот, чтобы возразить, но я поднимаю руку, останавливая её. — Я не просто так вернулся, Альбедо. У меня есть для тебя задание. Она замирает, ожидая. — Мне нужно тело. — Тело? — Живое. Гуманоидное. Такое, в котором я мог бы... — я делаю паузу, подбирая слова. — Существовать иначе. Не как скелет. Она смотрит на меня с недоумением. — Но ты Верховный Владыка. Твоя форма совершенна. — Совершенна для битвы, — соглашаюсь я. — Но не для всего. Я встаю с трона и медленно приближаюсь к ней. Она не отступает, хотя в глазах мелькает настороженность. — Есть вещи, которые сложно делать в этом теле, — говорю я, останавливаясь в шаге от неё. — Ты понимаешь, о чём я. Она краснеет. Даже сквозь бледную кожу видно, как румянец заливает её щёки. — Господин... — Я доверяю тебе эту задачу, — говорю я, наклоняясь к ней. — Найди способ. Исследуй магию, алхимию, артефакты — всё, что может дать мне новое тело. Я делаю ещё шаг. Теперь мы стоим почти вплотную. Я чувствую её тепло — странно, но я чувствую его, хотя у меня нет кожи. — И сделай это быстро, — добавляю я, понижая голос до шёпота. — У тебя появилась особенно веская причина выполнить приказ. Она смотрит на меня, широко распахнув глаза. Гнев в них сменился чем-то другим — надеждой, желанием, ожиданием. — Я... я сделаю, — выдыхает она. — Клянусь. Я улыбаюсь — насколько это возможно с черепом — и отступаю. — Хорошо. Тогда приступай. И пришли ко мне Демиурга — у нас есть планы на эту Теократию. Она кивает, но не уходит. Стоит, смотрит на меня, и в её взгляде читается обещание. — Господин, — говорит она тихо. — Я найду способ. Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Я смотрю на неё, и в груди разливается тепло. Странное чувство для нежити. — Я знаю, Альбедо. Я знаю. Она разворачивается и выходит из зала, оставляя меня одного с тишиной и потрескиванием свечей. Я сажусь обратно на трон и смотрю в темноту. Новый мир. Теократия Слейн. Живое тело. Впереди много работы. Но впервые за долгое время я чувствую, что живу по-настоящему.