Первый взгляд на новый мир

Ночь встречает меня не тишиной — она обрушивается всем своим существом. Ветер. Первое, что я чувствую — настоящий, живой ветер, треплющий мою мантию и поющий вокруг черепа. Он пахнет травой, влажной землёй и чем-то далёким, чего я никогда не нюхал в YGGDRASIL. Запахом жизни. Я делаю шаг вперёд, и гравий хрустит под сапогами — не пиксельная анимация, не звуковой эффект. Настоящий хруст. Поднимаю голову и замираю. Небо. В играх я видел текстуры и процедурные созвездия. Но это... это небо простирается бесконечностью, чёрной тканью, расшитой тысячами огней. Звёзды мерцают, живут, дышат. А луна — огромный серебряный щит, висящий так низко, что кажется — протяни руку и коснёшься её края. — Чёрт... — шепчу я, и голос звучит глухо, искажённый магией, но в нём слышится благоговение. Я жив. Нет, я существую. В теле лича, в облике скелета, но я здесь, под этим небом. И это не игра. Ладони дрожат — не от страха, от возбуждения. Я делаю глубокий вдох — бесполезный рефлекс, лёгких нет, но привычка осталась — и поднимаю руку. Костяные пальцы сжимаются в кулак. — Огненный шар. Магия откликается мгновенно. Не окном навыков — она просто есть. Я чувствую, как энергия течёт по костям, собирается в ладони, пульсирует в такт несуществующему сердцу. Через секунду в руке вспыхивает шар пламени — ослепительно-жёлтый, жаркий, живой. Работает. Моя магия работает. Я сжимаю кулак, пламя гаснет. Наклоняюсь, поднимаю камень и мысленно приказываю: левитация. Камень плавно поднимается к моим глазам, парит, послушный воле. Я вращаю его, заставляю описать круг вокруг головы, и улыбаюсь. Челюсти щёлкают — должно быть, зрелище жуткое, но мне плевать. Я всемогущ. Всё, что я помнил — заклинания, способности, пассивки — со мной. Я — Момонга, Верховный Владыка Назарика, и этот мир только что стал моим. Делаю шаг к краю холма. Трава колышется под луной, серебристая, как море. Где-то вдалеке тёмной стеной стоит лес. Ветер касается мантии, и я чувствую себя богом на пороге своего творения. Идеально. Я собираюсь сделать ещё один шаг, когда замечаю это. Сначала — тень на горизонте. Тёмное пятно, не вписывающееся в лунный пейзаж. Я прищуриваюсь, ночное зрение подстраивается, выхватывая детали. Дым. Столб чёрного дыма, подсвеченный снизу оранжевым заревом. Чем дольше я смотрю, тем яснее вижу — это не лесной пожар. Слишком ровный столб. Это огонь, разожжённый намеренно. В деревне. Ветер доносит запах — теперь я понимаю, что это был за странный оттенок. Гарь. Древесный пепел. И ещё что-то... металлическое. Солёное. Кровь. Тело реагирует раньше, чем разум принимает решение. Я взмываю в воздух, и ветер бьёт в лицо, раздувая мантию. Земля уходит вниз, и через минуту я уже лечу над равниной, приближаясь к источнику дыма. То, что я вижу, заставляет меня остановиться. Деревня. Небольшая, может, два десятка домов. Крыши соломенные, стены глинобитные. Только сейчас половина домов объята пламенем, и оранжевые языки лижут ночное небо, вырывая из темноты силуэты бегущих людей. И всадники. Они носятся между домами, как призраки — в тёмных доспехах, с мечами наголо. Слышны крики. Женские крики. Детский плач. И лязг металла. Всадники не сражаются. Они убивают. Один на скаку срубает голову мужчине, защищавшему дверь. Другой врывается в горящую хижину и вылетает, волоча за волосы женщину. Третий гонится за ребёнком. Мальчик. Лет семи, не больше. Он бежит босиком по грязи, спотыкается, падает, вскакивает и бежит снова. Всадник позади не торопится — он играет. Поднимает меч, замахивается, и лезвие сверкает в свете пожарища. Время замедляется. Я вижу всё: как мальчик спотыкается о корягу, летит лицом в грязь, переворачивается, выставляя руки, и смотрит на приближающуюся смерть. Как всадник заносит меч для последнего удара. Разум кричит: не вмешивайся. Ты не знаешь этого мира. Кто эти люди? А если раскроешь себя — что тогда? Альбедо. Демиург. Весь Назарик. Уходи. Я смотрю на свои руки. Костяные пальцы сжаты в кулаки. Внутри — пустота. Я нежить. У меня не должно быть сердца. Я должен быть холодным, расчётливым властелином, которому плевать на смерть крестьян. Но я не могу. Я не могу смотреть, как убивают ребёнка. — Паралич. Слово срывается с губ, и магия вырывается наружу, как спущенная пружина. Я даже не произношу заклинание вслух — просто посылаю импульс, и мир подчиняется. Всадник замирает. Его рука с мечом останавливается в миллиметре от шеи мальчика. Конь всхрапывает, но тоже каменеет — я захватил и животное. Тишина. Крики продолжаются, пламя ревёт, но здесь, на этом маленьком пятачке, наступила абсолютная тишина. Я снижаюсь, приземляясь между всадником и мальчиком, и сапоги с глухим стуком ударяются о землю. Мальчик смотрит на меня снизу вверх. Глаза расширены, рот открыт, но он не кричит. Он просто смотрит на скелета в чёрной мантии, остановившего меч голым словом. Я поворачиваюсь к всадникам. Их десять. Может, двенадцать. Они заметили меня — кто-то разворачивает коня, кто-то обнажает меч. У одного на щите герб — чёрный ворон на красном поле. Местные рыцари? Наёмники? Неважно. — Остановитесь, — говорю я. Голос звучит низко, раскатисто, с металлическим отзвуком. В нём нет угрозы. В нём утверждение. Всадники не останавливаются. Первый, здоровяк с топором, пришпоривает коня и несётся на меня, занося оружие. Я вздыхаю. — Огненная стрела. Пламя вылетает из ладони — не шар, а копьё, идеально прямое, пронзающее ночь. Оно ударяет всадника в грудь, прожигает доспех, вылетает через спину и гаснет в темноте. Он падает с коня, даже не вскрикнув. Тишина становится абсолютной. Теперь все они смотрят на меня. Мечи замерли в воздухе, крики стихли. Даже огонь, кажется, притих. Я стою один напротив дюжины убийц, и ветер играет с моей мантией. Внутри — пустота и холод. Но в этой пустоте горит маленький огонёк. Всадник, похожий на командира — шлем с плюмажем, плащ поверх брони — медленно поворачивает коня ко мне. Меч всё ещё в руке, и он сжимает рукоять так, что костяшки белеют. — Ты... кто? — хрипит он. В голосе страх. Я смотрю на него. На пламя за спиной. На тела на земле. На мальчика, всё ещё сидящего в грязи. Я знаю, что должен сыграть роль — таинственного спасителя, бога с небес. Но вместо этого говорю правду. — Я тот, кто задаст тебе вопрос, — делаю шаг вперёд, и гравий хрустит под ногой. — И тебе лучше ответить. Всадники переглядываются. Командир поднимает меч, подавая знак. Они не отступают. Они готовятся к атаке. Я сжимаю кулаки, готовясь к бою. Вокруг танцуют тени, и зарево пожара раскрашивает мир в кроваво-оранжевые тона. Мальчик за спиной всхлипывает. Я только что перешёл черту, за которой нет возврата.