После полуночи

Двери тронного зала распахиваются — не скрипят, не стучат, а именно распахиваются, словно кто-то вложил в этот жест всю свою силу и решимость. Первым входит Коцит — его ледяное тело переливается в свете факелов, отбрасывая синеватые блики на стены, и каждый его шаг оставляет на полу тонкую корку инея. За ним — Аура и Маре, рука об руку, словно боятся потеряться в этом огромном зале; тёмные эльфы жмутся друг к другу, и я замечаю, как Маре нервно теребит край своей мантии. Демиург ступает мягко, почти бесшумно, его очки поблёскивают в полумраке, а на губах играет лёгкая, задумчивая улыбка. Себас держится прямо, с достоинством старого дворецкого, который явился на аудиенцию к королю — его шаги размеренны, взгляд спокоен. Их шаги эхом отдаются в пустоте. Одиннадцать пар ног, но кажется, что их сотни. Они выстраиваются перед троном — ровно, красиво, словно отрепетированная церемония, которую они репетировали тысячи раз. И в центре этого строя — Шалтир. Она не стоит на месте, а слегка покачивается, её глаза горят алым, губы изогнуты в лёгкой, хищной улыбке. Она смотрит на меня, и я чувствую, как по костяному позвоночнику пробегает дрожь. Она видит во мне добычу. Или нечто большее. Я сижу на троне. Мои руки лежат на подлокотниках, и я стараюсь, чтобы они не дрожали. Внутри меня — ураган. Паника, страх, восторг, любопытство — всё смешалось в один коктейль, от которого у нормального человека остановилось бы сердце. Но у меня нет сердца. Только пустота в груди, которая вибрирует от напряжения, и эта пустота сейчас гудит, как натянутая струна. — Верховный Владыка, — произносит Альбедо, делая шаг вперёд. Её голос звучит ровно, но я слышу в нём нотки гордости. — Стражи этажей собрались по вашему приказу. Она кланяется — низко, почти касаясь лбом пола. И за ней, как по команде, склоняются все остальные. Даже Шалтир, хоть и с заметной неохотой, опускает голову. Я медленно обвожу их взглядом. Каждый замирает под этим взглядом, словно ожидая приговора. Аура улыбается — открыто, искренне, как ребёнок, который рад видеть отца. Маре прячется за её спиной, но я вижу, как он украдкой бросает на меня взгляды. Коцит стоит неподвижно, как статуя, и только лёгкое облачко пара, вырывающееся из его пасти, выдаёт, что он жив. Демиург смотрит на меня с лёгким прищуром, и я почти вижу, как за его очками вращаются шестерёнки мыслей, просчитывая каждый мой шаг. — Докладывайте, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Каково состояние Назарика? Себас выступает вперёд и кланяется. Его движения точны, выверены — идеальный дворецкий, который знает своё место и своё дело. — Господин, — начинает он, и его голос звучит спокойно, как вода в горном ручье. — Мы провели первичный осмотр Гробницы. Все этажи целы, магические барьеры функционируют в штатном режиме. Но есть одна аномалия. Он замолкает, словно собираясь с мыслями. Я киваю, давая разрешение продолжать, и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Привычный игровой интерфейс исчез, — говорит Себас. — Карта мира, список респаунов, панель навыков — всё это больше не отображается. Вместо этого мы видим только... окружающую реальность. Я замираю. Игровой интерфейс исчез. Значит, это не просто перенос. Это не игра. Это настоящий мир. Чувствую, как внутри поднимается волна страха, но я подавляю её, заставляю себя дышать ровно, хотя дышать мне не нужно. — А что за пределами Назарика? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что вы видели? — Неизвестные равнины, — отвечает Себас. — Никаких следов цивилизации. Никаких игроков. Только дикая природа. Трава, деревья, холмы на горизонте. И небо — оно здесь другого цвета, чем в YGGDRASIL. Более глубокое, более... живое. Я киваю, но внутри меня всё переворачивается. Неизвестные равнины. Никаких игроков. Значит, мы одни. В этом мире — одни. И небо другого цвета. Это не просто новый континент. Это совершенно новый мир. — Вы проверили память о YGGDRASIL? — спрашиваю я, глядя на них. — Что вы помните? Демиург делает шаг вперёд. Его лицо непроницаемо, но в глазах — огонёк интереса, который он даже не пытается скрыть. — Мы помним всё, господин, — говорит он. — Каждую битву, каждое задание, каждое мгновение, проведённое в служении вам. Но есть пробелы. Некоторые детали стёрты, словно их никогда не существовало. — Какие детали? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает любопытство. — Например, — Демиург делает паузу, и я вижу, как его пальцы слегка сжимаются в кулак, — мы не помним, как выглядел мир за пределами Назарика. В нашей памяти только Гробница и её окрестности. Всё остальное — пустота. Словно нас создали только для того, чтобы мы служили вам здесь, и всё, что было за пределами этих стен, никогда не существовало. Я смотрю на него и понимаю: он проверяет меня. Хочет понять, знаю ли я что-то, что он не знает. Но я не знаю. Я такой же потерянный, как и они. Может быть, даже более потерянный. — Хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Значит, мы в новом мире. И нам нужно понять, как он работает. Я поднимаюсь с трона. Мои кости слегка скрипят, но я не обращаю на это внимания. Я обвожу взглядом Стражей, и каждый из них замирает, ожидая приказа. В их глазах — вера. Абсолютная, непоколебимая вера в то, что я знаю, что делаю. — Первое, — говорю я, поднимая костяной палец. — Усилить охрану периметра. Никто не должен проникнуть в Назарик без моего ведома. Ни одно живое существо, ни один дух, ни одна тень. — Слушаюсь, — отвечает Коцит, и его голос звучит как скрежет льда. Он слегка наклоняет голову, и я вижу, как на его плечах оседает иней. — Второе, — продолжаю я. — Скрыть Гробницу магией иллюзий. Пусть никто не знает, что здесь находится. Мы должны стать невидимыми для этого мира, пока не поймём его правила. — Будет исполнено, господин, — говорит Аура, и в её голосе слышится энтузиазм. Она почти подпрыгивает на месте, словно ребёнок, которому поручили важное дело. — Третье, — я делаю паузу, собираясь с мыслями. — Начать осторожную разведку окрестностей. Изучить местность, определить, есть ли рядом поселения. Но без глупостей. Никаких контактов с местными жителями. Мы не знаем, кто они и на что способны. Себас кивает, и в его глазах мелькает одобрение. — Как прикажете, господин. Я смотрю на них и чувствую, как внутри поднимается волна облегчения. Они слушаются. Они верят мне. Они не знают, что я — просто человек, который случайно оказался в теле скелета. И я молюсь, чтобы они никогда не узнали. — Гениально, — тихо произносит Демиург, и я оборачиваюсь к нему. Его глаза горят восторгом, и эта улыбка — она пугает меня больше, чем любой враг. — Это часть вашего плана, не так ли, господин? Вы знали, что мы окажемся в новом мире. Вы готовили нас к этому. Каждый ваш шаг, каждое слово — всё было просчитано заранее. Я замираю. Мой мозг лихорадочно ищет ответ, но я не нахожу его. Я просто смотрю на Демиурга и понимаю: он видит во мне гения. Он считает, что каждое моё действие — часть великого замысла, который я вынашивал годами. — Да, — говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я себя чувствую. — Это часть плана. Но пока я не могу раскрыть все детали. Есть вещи, которые должны остаться в тайне до поры до времени. Демиург улыбается. Его улыбка похожа на оскал волка, который наконец-то увидел добычу. — Я так и знал, господин. Вы всегда на шаг впереди. Всегда. Я восхищаюсь вашей мудростью. Я отворачиваюсь, чтобы скрыть панику, которая поднимается внутри. Он думает, что я гений. Он думает, что у меня есть план. А у меня нет ничего, кроме страха и желания выжить. Но я не могу позволить им это увидеть. — Альбедо, — говорю я, поворачиваясь к ней. — Ты отвечаешь за связь. Докладывай мне о каждом изменении, о каждом подозрительном звуке, о каждой тени за пределами Назарика. — Слушаюсь, мой господин, — отвечает она, и в её голосе слышится теплота, от которой у меня по спине бегут мурашки. Она делает шаг вперёд, и я вижу, как её глаза загораются. В них — обожание, смешанное с чем-то ещё. Чем-то, что заставляет меня чувствовать себя неловко. Она смотрит на меня так, словно я — весь её мир. — Мой господин, — говорит она, и её голос становится мягче, почти шёпотом. — Я так рада, что вы остались. Что вы здесь, с нами. Я боялась, что вы исчезнете, как и другие. Она протягивает руку, словно хочет коснуться меня, но я делаю шаг назад. Её рука замирает в воздухе, и в её глазах мелькает разочарование, которое она даже не пытается скрыть. — Альбедо, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Не сейчас. Мы на службе. Она опускает руку, но её взгляд остаётся таким же жарким, таким же голодным. — Как прикажете, мой господин. Я буду ждать. — Господин! — раздаётся голос Шалтир, и я оборачиваюсь. Она стоит чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрит на Альбедо с вызовом. Её глаза горят алым огнём ревности. — Почему вы позволяете ей так себя вести? Она слишком фамильярна. Это неуважение к вашему положению. — Шалтир, — говорю я, и мой голос звучит резче, чем я планировал. — Замолчи. Она вздрагивает, но не отводит взгляд. Её глаза горят ревностью, и я чувствую, как напряжение в зале нарастает. Аура смотрит на меня с беспокойством, Маре прячется за её спиной. Даже Коцит, кажется, слегка напрягся. — Господин, — говорит Шалтир, и её голос звучит обиженно, почти по-детски. — Я просто хочу защитить вас. От неё. От всех, кто пытается завладеть вашим вниманием. — Я знаю, — отвечаю я, стараясь смягчить тон. — Но сейчас не время для личных разборок. Мы в новом мире, и нам нужно действовать сообща. Шалтир отворачивается, но я вижу, как её плечи напряжены. Она злится. Но она промолчит. По крайней мере, сейчас. Я обвожу взглядом Стражей. Каждый из них смотрит на меня с ожиданием. Они ждут приказов. Они ждут, что я скажу им, что делать дальше. И я чувствую, как тяжесть этого ожидания давит на мои плечи. — Сегодня я лично выйду за пределы Назарика, — говорю я, и мои слова повисают в воздухе, как гром среди ясного неба. — Господин! — восклицает Аура, делая шаг вперёд. Её глаза расширяются от страха. — Это слишком опасно! Мы не знаем, что там, за пределами Гробницы. Там могут быть монстры, чудовища, целые армии! — Я знаю, — отвечаю я. — Но я должен проверить, как работают законы магии в этом мире. И я должен увидеть всё своими глазами. Я не могу прятаться за вашими спинами, пока вы рискуете. — Господин, — говорит Коцит, и его голос звучит встревоженно. — Позвольте мне сопровождать вас. Я буду вашим щитом. — Нет, — отвечаю я. — Вы остаётесь здесь. Каждый из вас отвечает за свой этаж. Я не могу рисковать тем, что Назарик останется без защиты. Если что-то случится со мной, вы должны быть здесь, чтобы защитить Гробницу. — Но господин... — начинает Маре, его голос дрожит, но я поднимаю руку, и он замолкает. — Я принял решение, — говорю я, и мой голос звучит твёрдо. — Обсуждению не подлежит. Стражи замирают. Я вижу, как в их глазах мелькает тревога, но они не спорят. Они верят мне. Они знают, что я прав. Или, по крайней мере, они думают, что знают. — Господин, — говорит Демиург, и его голос звучит задумчиво. — Вы уверены, что это безопасно? — Нет, — честно отвечаю я. — Но я должен это сделать. Демиург кивает, и в его глазах мелькает понимание. — Как прикажете, господин. Я подготовлю разведчиков для сопровождения. Хотя бы несколько шпионов, чтобы они следили за вами издалека. — Нет, — говорю я. — Я пойду один. Абсолютно один. — Господин! — восклицают несколько голосов одновременно. Аура, Маре, даже Коцит — все они смотрят на меня с ужасом. — Я сказал — один, — повторяю я, и мой голос звучит как удар хлыста. — Это приказ. Стражи замирают. Я вижу, как в их глазах мелькает тревога, но они не спорят. Они знают, что я не отступлю. Они знают, что я — Верховный Владыка, и моё слово — закон. — Хорошо, — говорит Альбедо, и её голос звучит холодно, почти отстранённо. — Мы будем ждать вашего возвращения, господин. И мы будем молиться, чтобы вы вернулись целым и невредимым. — Я знаю, — отвечаю я. — И я вернусь. Я поворачиваюсь и иду к дверям. Мои шаги эхом отдаются в пустоте тронного зала. Я чувствую, как взгляды Стражей прожигают мне спину, но я не оборачиваюсь. Я не могу позволить себе показать слабость. У самых дверей я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Они всё ещё стоят там, как статуи, и смотрят на меня с надеждой и страхом. — Помните, — говорю я. — Никаких контактов с местными жителями. Никаких глупостей. Ждите моего возвращения. И берегите Назарик. — Слушаемся, господин, — отвечают они хором, и их голоса звучат как единый вздох. Я киваю и выхожу из зала. Двери закрываются за мной, и я остаюсь один в коридоре. Я прислоняюсь к стене и чувствую, как дрожат мои руки. Всё тело вибрирует от напряжения, которое я сдерживал всё это время. — Что я делаю? — шепчу я в пустоту. — Куда я иду? Зачем? Ответа нет. Только тишина и свет факелов, играющий на стенах. Только где-то в глубине Назарика ждут мои Стражи, готовые выполнить любой приказ. И где-то там, за пределами Гробницы, лежит неизвестный мир, который мне предстоит узнать. Я делаю глубокий вдох — хотя дышать мне не нужно — и выпрямляюсь. — Вперёд, — говорю я себе. — Назад пути нет. И я иду. К выходу из Гробницы. К неизвестности. К новому миру.