Учёт

Записная книжка лежала на столе раскрытой. Тарталья смотрел на неё уже четвёртую минуту, и столбик цифр никуда не делся. Четыре тысячи двести. Одиннадцать тысяч восемьсот. Девять тысяч. Двадцать семь тысяч четыреста шестьдесят. Итого: сорок три тысячи четыреста шестьдесят мор. Он перечеркнул итог и пересчитал заново. Вышло столько же. Три недели. Четыре встречи. Один кошелёк, который систематически оставался не в том кармане. И ни разу господин консультант не выглядел смущённым. Тарталья захлопнул книжку. Потом снова раскрыл. Сегодня четверг. Морской краб. Он помнил каждое слово, которым Чжун Ли описывал блюдо, — и это бесило отдельно. Потому что консультант не продавал ему ужин. Он просто делился знанием, а Тарталья уже стоял в дверях и говорил «да». Он подошёл к зеркалу. В отражении стоял Одиннадцатый Предвестник Фатуи. Человек, который в одиночку может разнести пол-Ли Юэ. Этот человек сейчас должен сказать «нет». Тарталья выдохнул и заговорил, глядя в собственные глаза: — Господин Чжун Ли. Сегодня плачу не я. Пауза. Слишком резко. Он попробовал иначе. Чуть мягче: — Знаете, я подсчитал кое-что. За три недели вы потратили сорок три тысячи мора. Моих. Так что сегодня — ваша очередь. Нет. Звучит как жалоба. Он скрестил руки на груди и произнёс, цедя слова: — Я не затем сюда пришёл, чтобы оплачивать ваше гастрономическое образование. Сегодня счёт пополам. Уже теплее. Но Чжун Ли посмотрит на него своими янтарными глазами, в которых плещется искреннее непонимание. Потому что он действительно так полагал. Чжун Ли не манипулировал. Не хитрил. Он просто жил в мире, где моры не существовало, — и Тарталья, со своими записными книжками и растущим итогом, был единственным, кто эту мору зачем-то считал. Он снова посмотрел в зеркало. — Сегодня, — сказал он тихо, — плачу не я. И почти себе поверил. Ресторан «Люди и звери» встретил его запахом имбиря и жареного масла. Тарталья поднялся по ступеням — и замер в дверях зала. Чжун Ли уже сидел за столиком. За лучшим. У окна, с видом на гавань. На столе стояли четыре тарелки: краб в панировке, краб на пару, краб в соусе и ещё какой-то краб. Между тарелками возвышался чайник. Заказ уже был сделан. Чжун Ли заметил его и приветственно кивнул. — Добрый вечер. Я взял на себя смелость сделать заказ заранее — здесь всего один столик с таким видом на закат. Тарталья медленно подошёл. — Вы заказали всё это до моего прихода. — Разумеется. Морской краб требует особого обращения. — Чжун Ли жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Первая подача — краб в кляре с сычуаньским перцем. Тарталья сел. Он смотрел на четыре тарелки. Специальный заказ, обсуждённый с поваром, под лучший столик. И где-то в глубине души он почувствовал совсем неуместную вещь: ему польстило. Чжун Ли готовился к этой встрече. Думал о ней. Просто кошелёк в эту подготовку опять не попал. — Господин Чжун Ли, — начал Тарталья. — Попробуйте краб в кляре, пока он горячий. Кляр теряет хрусткость через семь минут после подачи. Тарталья посмотрел на краба. — Я хотел поговорить, — сказал он. Чжун Ли поднял на него глаза. — Я слушаю. Тарталья набрал воздуха. — За последние три недели я оплатил четыре счёта. Общая сумма — сорок три тысячи четыреста шестьдесят мора. Я веду учёт. — Он вытащил записную книжку и раскрыл на нужной странице. — Сегодняшний счёт я ещё не видел, но, полагаю, будет не меньше пятнадцати. Он закрыл книжку и положил на стол. Чжун Ли помолчал. Потом перевёл взгляд с книжки на лицо Тартальи и произнёс: — Вы вели записи. — Да. Я вёл записи. — Весьма обстоятельный подход. — Чжун Ли чуть склонил голову. — Почерк у вас твёрдый, но буквы слегка наклонены вправо. Это говорит о решительности и некоторой порывистости. — Я не затем показывал вам почерк. — Разумеется. — Чжун Ли выпрямился. — Вы хотите обсудить финансовую сторону. Я понимаю. Однако, — он слегка нахмурился, — разве вы пришли не в качестве моего гостя? Тарталья открыл рот. Закрыл. — В каком смысле — гостя? — Я пригласил вас, — сказал Чжун Ли. — Я выбрал ресторан. Я обсудил меню. Я занял столик. Следовательно, вы — мой гость. А я, как хозяин встречи, должен оплатить счёт. В зале повисла тишина. Тарталья смотрел на консультанта. В янтарных глазах читалось спокойное удовлетворение от того, что протокол соблюдён верно. — Вы хотите оплатить счёт, — медленно произнёс Тарталья. — Безусловно. Это моя обязанность. — У вас есть мора? Чжун Ли замер. Похлопал по левому борту пиджака. По правому. Заглянул во внутренний карман. На его лице отразилось лёгкое удивление. — Кажется, я оставил кошелёк дома, — сообщил он. Тарталья прикрыл глаза. Досчитал до пяти. — Господин Чжун Ли, вы пригласили меня, сделали заказ и заняли столик, не имея при себе ни одной моры. — Это досадное стечение обстоятельств. — Чжун Ли чуть склонил голову. — Но я полагал, что вы, как мой гость, могли бы одолжить мне необходимую сумму. Тарталья рассмеялся. Смех вышел коротким, почти лающим. — То есть схема такая: вы меня приглашаете, я плачу, а вы потом возвращаете. Но возвращаете только затем, чтобы на следующей встрече снова забыть кошелёк. — Вы формулируете это так, будто в этом есть некая проблема, — заметил Чжун Ли. В его голосе не было ни иронии, ни насмешки. Только вежливое недоумение. И Тарталья вдруг понял: консультант действительно не видел проблемы. Для него это работало. Он выбирал ресторан, заказывал еду, вёл беседу — а мора была просто деталью, которую обеспечивал Тарталья. Как обеспечивают чайник для чая. Тарталья был чайником. Он открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, — и не успел. — Ага! — раздалось от входа. Ху Тао возникла у их столика мгновенно, ярко и с отчётливым запахом серы. Шляпа сидела набекрень. Глаза сияли деловым азартом. — Четверг, краб, и мой консультант снова без кошелька! — объявила она. — Я знала, что найду вас здесь. — Директор Ху, — произнёс Чжун Ли с вежливым кивком. — Какая неожиданная встреча. — Да ладно. — Ху Тао придвинула стул и села. — Я следила за вами от самого бюро. Вы слишком оживлённым вышли. Она выхватила из рукава сложенный лист бумаги и развернула его на столе. — Итак! — объявила она. — У меня для вас деловое предложение. — Я не покупаю ритуальные услуги, — сказал Тарталья. — А кто говорит о покупке? Это акция. — Она постучала пальцем по листу. — Бюро «Ваншэн» запускает программу лояльности. Каждый десятый оплаченный счёт в ресторанах Ли Юэ — бесплатно. Почему? Потому что сытый клиент — живой клиент. Тарталья перевёл взгляд на Чжун Ли. Консультант разглядывал акционный лист. — Любопытная инициатива, — заметил он. — И вот в чём суть. — Ху Тао просияла. — Господин Чайльд, по моим подсчётам, сегодняшний счёт будет девятым. Четыре встречи за три недели, плюс ещё четыре заката ранее. Итого восемь. Сегодня — девятый. А это значит, что следующий — десятый. И если вы оплатите сегодняшний счёт, то в следующий раз бюро заплатит за вас. Тарталья медленно переварил услышанное. — То есть, чтобы получить бесплатный ужин, я должен оплатить этот. — Совершенно верно! — А если я не оплачу этот, то никакого бесплатного ужина не будет. — Тоже верно! — И вы сейчас сидите за нашим столиком и уговариваете меня заплатить. — Я не уговариваю! — Ху Тао всплеснула руками. — Я информирую. Это прозрачная бизнес-модель. Тарталья посмотрел на Чжун Ли. Консультант встретил его взгляд с тем же спокойным выражением. — Я нахожу предложение директора Ху разумным, — сказал он. — Если вы оплатите сегодняшний счёт, то в следующий раз расходы возьмёт на себя бюро. Таким образом, мы оба останемся в выигрыше. Тарталья снова рассмеялся. На этот раз смех был тише и длиннее. Вот как это работает. Он пришёл с записной книжкой, с отрепетированной речью, с твёрдым намерением сказать «нет». А теперь директор ритуального бюро продавала ему десятый ужин. И самое паршивое — он уже знал, что заплатит. Не из-за акции. А потому что краб в кляре остывал, и закат за окном догорал последними медными полосами, и где-то под всем этим абсурдом теплилось простое и неловкое: ему нравилось здесь сидеть. Нравился этот столик, этот вид, этот невозмутимый консультант с его историческими справками и пустыми карманами. Он злился не из-за денег. Деньги были. Он злился из-за того, что снова проиграл. Не Чжун Ли — Чжун Ли даже не играл. Он проиграл самому себе, своей неспособности отказаться от этих встреч. — Ладно, — сказал он. — Ладно? — оживилась Ху Тао. — Я заплачу. — Превосходно! — Она хлопнула в ладоши. — Записываю: девятый счёт оплачен господином Чайльдом. Десятый — за счёт бюро «Ваншэн». Она поднялась, свернула акционный лист и сунула обратно в рукав. Потом наклонилась к Тарталье и понизила голос: — Знаете, господин Предвестник, я бы на вашем месте не переживала. Вы ему нравитесь. — Что? — Господин Чжун Ли. Он не с каждым так обстоятельно говорит о крабах. Обычно он ограничивается двумя-тремя историческими справками. А для вас у него всегда находится пять или шесть. Она выпрямилась и направилась к выходу, насвистывая что-то похоронно-весёлое. Тарталья проводил её взглядом. Потом повернулся к Чжун Ли. Консультант как раз пододвинул к нему блюдо с крабом в кляре. — Ещё три минуты, — сообщил он. — Я рекомендую попробовать. Тарталья взял палочки. Краб был великолепен. Кляр действительно хрустел, и где-то на задворках сознания Тарталья уже знал, что запишет и этот ужин в свою книжку, и следующий, и десятый — тот самый, за который якобы заплатит бюро, но на практике всё равно заплатит он. Когда на столе остались только пустые тарелки и чайник, Чжун Ли отставил чашку и посмотрел на Тарталью. — Благодарю, — сказал он. — Это был замечательный ужин. В следующий раз я обязательно сам... — В следующий раз плачу не я, — перебил Тарталья. Чжун Ли замолчал. Потом кивнул — медленно, с тенью улыбки в уголках глаз. — Разумеется. И Тарталья улыбнулся в ответ. Потому что оба знали: следующий раз обязательно наступит. И заплатит снова он. Он достал кошелёк, отсчитал купюры — шестнадцать тысяч двести мора — и выложил их в шкатулку. Потом достал записную книжку и дописал в столбик: _Шестнадцать тысяч двести._ Ниже подвёл черту и вывел новый итог: пятьдесят девять тысяч шестьсот шестьдесят. Подумал. Дописал ниже: _Десятый ужин — за счёт бюро (нет)._ Захлопнул книжку и сунул в карман. Чжун Ли уже поднялся и одёргивал пиджак. — В следующую среду в портовом квартале открывается новая лапшичная, — сообщил он. — Говорят, бульон варят на костях глубоководной рыбы. Тарталья медленно выдохнул. — В среду. Лапшичная. Я, пожалуй, свободен. Чжун Ли кивнул с тем сдержанным удовлетворением, какое обычно сопровождало у него подтверждение исторического факта. — Отлично. Тогда до среды. Он шагнул к выходу, и Тарталья, помедлив мгновение, двинулся следом. У дверей консультант обернулся. — И знаете, — добавил он, — я рад, что вы ведёте записи. Это говорит о системном подходе. Системный подход — основа любого долгосрочного предприятия. Тарталья моргнул. — Какого предприятия? Но Чжун Ли уже вышел в лиюэскую ночь, и дверь за ним закрылась с мягким стуком. Тарталья остался стоять в холле ресторана. Он достал записную книжку, раскрыл на последней странице и медленно вывел: _Среда. Лапша. Ожидаемый бюджет: от 10 000._ Подумал. Дописал ниже: _Взять с собой дополнительную мору. Не репетировать речь. Не помогает._ Захлопнул книжку и толкнул дверь. Снаружи пахло морем, специями и надвигающейся средой.