Без красивых слов

Аластор не любил извинений. В них всегда было слишком много ожиданий: человек протягивал слова, как платёжную квитанцию, и надеялся получить прощение без сдачи. Сам Аластор предпочитал более ясные сделки. Там хотя бы читали условия. Поэтому утром он отправился к галерее с инструментами. Складскую крышу закрыли. Вэгги отдала ему список повреждений и не стала изображать, что это обычное поручение. Две доски, один желоб, треснувшая боковая распорка. Главное крепление уцелело; Люцифер удержал его ровно настолько, чтобы люди успели уйти. — До обеда я снимаю со стены остаточные метки, — сказал Аластор. — Потом вы проверяете. Новых не будет без вас. — Хорошо. Она не поблагодарила. Он обнаружил, что это облегчает дело. К десяти пришёл Хаск. Поставил рядом сухие рейки и собрался уходить. — Подержи, — сказал Аластор привычным тоном. Хаск остановился. Лицо у него стало пустым и усталым, каким бывало после слишком короткого приказа. Из холла донёсся голос Энджела: — Котик, у нас чайник решил умереть прямо перед обедом! Хаск не двинулся. Аластор посмотрел на рейку, которую мог закрепить струбциной. Потом на Хаска. — Иди занимайся кухней. Здесь я справлюсь. Это не делало их свободными и равными. Ничего в старых отношениях не исчезло. Хаск лишь кивнул и ушёл. Аластор остался с неприятным знанием, что один отменённый приказ не исправляет остальных. Люцифер появился после полудня. В руках у него был новый керамический желоб. Он проверил очищенную стену, сверился со списком Вэгги и только потом поднял глаза. — Готово? — Следов нет. — Я вижу. Вчерашней дрожи в пальцах уже не было. Аластор успел заметить это прежде, чем Люцифер убрал руку за спину. Они закрепили желоб. Работа требовала точности, зато оставляла слишком много места для молчания. Наконец Аластор положил инструмент на ящик. — Я знал, что должен показать вам изменения. Люцифер продолжал затягивать ремень. — Да. — И предпочёл сначала доказать, что мой вариант лучше. Ремень перестал двигаться. — Это уже ближе. — Не надо оценивать меня как плохо подготовленного школьника. — Тогда не заставляйте вытаскивать признание по слову. Аластор почувствовал знакомое желание вернуть себе разговор. Уколоть, рассмешить, сделать страшно — любой из этих путей был хорошо освещён и не требовал стоять под чужим внимательным взглядом. Он оставил все три нетронутыми. — Я подверг их опасности. И заставил вас разбираться с последствиями. Это было моё решение, не ваша ошибка в защите. Люцифер выдохнул. Сел на край ящика и потёр переносицу. — Мне не нужна победа в этом споре. — По вам не всегда заметно. — Потому что обычно нужна. Вчера — нет. За стеной кто-то уронил кастрюлю. Следом послышался смех Энджела, затем возмущение Хаска. Обычные звуки отеля, который мог вчера лишиться нескольких голосов. — Я был рад работать с вами, — сказал Люцифер. — До галереи. Это оказалось… проще, чем я ожидал. Аластор посмотрел на него. — Споры о каждом креплении вы называете простотой? — Они были честные. Я понимал, когда вы со мной не согласны. Потом оказалось, что понимать мало. Вот что раздражало в короле больше всего: иногда он переставал играть собственную роль ровно тогда, когда Аластору особенно нужна была эта игра. — Я не обещаю стать приятнее, — сказал Радиодемон. — Было бы подозрительно. — Но изменения покажу до того, как ими воспользуются. Люцифер кивнул. Сразу доверять он не собирался. Аластор обнаружил, что способен это выдержать. К вечеру Вэгги принесла новую проблему. Вода дошла до кладовой нижнего дома. Там оставались люди, которые днём отказались уходить. Теперь галерея была закрыта, а последний сухой вход находился со стороны грузового двора. — Нужен другой путь, — сказала она. — И до темноты мы не успеем. Чарли поставила на стол фонарь. — Значит, пойдём с фонарями. Люцифер начал было возражать. Чарли спокойно показала ему список: кому нужна помощь на лестнице, у кого лекарства в холодильнике, кто не понимает указателей. Она уже разговаривала с жильцами. Не обещала чудес, выясняла, что потребуется. Он закрыл рот и попросил второй фонарь. Новый маршрут шёл через низкий двор. Навес нельзя было закрепить над ним целиком, зато можно было передвигать короткими секциями — как вчерашнюю тележку, только с жёсткой опорой на каждой остановке. Долго. Некрасиво. Без неизвестного железа над головами. Аластор достал свой карандаш. — Я могу вести крайние точки. Подавать свет вперёд и снимать его сзади. По вашему сигналу. Он нарисовал первую секцию. Подвинул лист Люциферу, прежде чем добавить следующую. Король рассмотрел схему. — Здесь нужен зазор больше. Вода идёт с уклона. Аластор исправил. Они проверили каждую секцию. Вэгги переписала порядок перехода. Хаск собрал термосы и ремни, Энджел принёс сухие полотнища. Чарли отправилась предупредить людей на дальнем конце. Когда остальные разошлись, Люцифер открыл шкаф и вынул вторую чашку. Аластор ничего не сказал об этом. Некоторые уступки следовало оставлять без комментария, если хотелось получить следующую.