Маршрут

Карта Лондона занимала всю стену над диваном — Шерлок приколол её четырьмя кнопками к обоям, даже не спросив миссис Хадсон. Маршрут покойного тянулся через город красной ниткой: от министерства транспорта на Хорсферри-роуд до Паддингтонского вокзала. На карте уже чернели три точки — места, которые они проверили за последние два часа. Ещё четыре ждали своей очереди. На журнальном столике лежали распечатки камер, чеки из кафе, банковская выписка Марчбэнка и полицейский отчёт о перемещениях служебного «Ягуара». Джон сидел в кресле у окна и просматривал записи с камер Паддингтона — уже в третий раз. Молли устроилась на диване, поджав ноги, и изучала фотографии обуви покойного. Лестрейд стоял у камина с телефоном в руке. Шерлок замер перед картой. Он не произнёс ни слова уже три минуты. — Царапина на каблуке, — сказал он наконец. Джон оторвался от распечаток. — Что? — Левая туфля Марчбэнка. На внешней стороне каблука — глубокая царапина. Кожа содрана до основы. Похоже на то, как если бы его волокли. — Именно. — Шерлок повернулся к Молли. — Покажите ещё раз снимок подошвы. Молли вытащила из папки фотографию и протянула ему. Шерлок взял снимок и приложил к стене рядом с точкой «Паддингтонский вокзал». — Царапина свежая. Кожа не потемнела, края не заветрились. Она появилась в день смерти. И появилась не от ходьбы — от волочения. Каблук тёрся об асфальт, пока пятка не упёрлась во что-то твёрдое. — Когда его выносили из машины, — сказал Джон. — Да. На вокзале. Его вытащили с заднего сиденья, поставили на ноги, но он уже не мог идти сам. Левая туфля зацепилась каблуком за край тротуара. Лестрейд убрал телефон в карман. — Это доказывает, что его привезли. — Доказывает. — Шерлок кивнул. — Но не только это. Царапина говорит нам, что Марчбэнка выгружали в спешке. Если бы его вели двое, они бы приподняли его над бордюром. Если бы он шёл сам — царапины бы не было. А раз царапина есть — значит, его тащил один человек. Водитель. Он торопился. Он не хотел, чтобы их увидели вместе. Он провёл пальцем по красной нитке от министерства до вокзала. — Машина выехала с парковки министерства в двадцать один ноль-ноль. На Паддингтоне она появилась в двадцать один пятьдесят пять. Сорок пять минут на дорогу, которая занимает двадцать. Что водитель делал оставшиеся двадцать пять минут? — Ждал, — сказал Джон. — Он не хотел приезжать слишком рано. Вокзал в это время ещё оживлённый. Он ждал, пока схлынет толпа. — Правильно. Поезд отправлялся в двадцать два пятнадцать. Если бы они приехали в двадцать один тридцать, Марчбэнк сидел бы в купе сорок пять минут. Слишком долго. Водитель рассчитал время так, чтобы привезти его за двадцать минут до отправления. Молли отложила фотографии. — Это значит, что водитель знал расписание. — Знал. Как и убийца. — Шерлок повернулся к карте. — Теперь чеки. Джон взял со стола три кассовых чека. — Кафе на Паддингтоне, «Прет-а-Манже». Кофе, сэндвич, бутылка воды. Время — двадцать один сорок семь. Чек из газетного киоска — «Таймс» и пачка мятных леденцов. Время — двадцать один пятьдесят два. И чек из книжного магазина — биография Черчилля. Время — двадцать один пятьдесят девять. — Три покупки за двенадцать минут. Человек ходит по вокзалу, покупает кофе, газету, книгу. У него есть время. А теперь скажи — кто купил эти вещи? Джон опустил чеки на стол. — Не Марчбэнк. — Почему? — Потому что в это время его уже выгружали из машины на парковке. Царапина на каблуке — доказательство того, что он не мог ходить. А тот, кто покупал кофе и газету, ходил. Значит, это был кто-то другой. — Именно. Убийца. Он приехал на вокзал раньше. Отдельно от Марчбэнка. Он купил кофе, газету и книгу — всё, что обычно берёт с собой в дорогу командированный чиновник. А потом встретил машину. Лестрейд нахмурился. — Зачем ему это? Зачем оставлять чеки? — Чтобы создать ложный след. Если бы полиция проверила камеры вокзала и увидела человека с кофе и газетой, она бы решила, что Марчбэнк был жив и здоров за двадцать минут до поезда. Чеки — часть инсценировки. Как инсулин. Как запертая дверь. Молли взяла один из чеков и посмотрела на него. — Но если покупки делал убийца — он должен был попасть на камеры. — Попал. — Шерлок вытащил из стопки распечатку с камеры над выходом на платформу. — Вот. Мужчина в тёмном пальто, с портфелем Марчбэнка. В руке — стаканчик с кофе и газета. Лицо не видно. Но видно другое. Он ткнул пальцем в нижнюю часть кадра. — Обувь. Коричневые броги. Марчбэнк носил чёрные оксфорды. Мы проверили его гардероб — у него нет коричневой обуви. Это не Марчбэнк. Это убийца. Джон взял распечатку и всмотрелся в снимок. — Ты прав. Обувь другая. Но почему этого не заметил Андерсон? — Андерсон искал лицо. Я искал несоответствия. Лестрейд подошёл к столу и взял чек из кафе. — Двадцать один сорок семь. Значит, убийца был на вокзале за двадцать восемь минут до отправления. Он купил кофе, газету и книгу, оставил чеки в кармане пальто Марчбэнка, а потом пошёл встречать машину. — Да. — Шерлок подошёл к карте и постучал пальцем по точке рядом с Паддингтоном. — Камеры на парковке зафиксировали тёмно-синий «Ягуар» в двадцать один пятьдесят пять. Но кроме него, в кадр попали ещё две машины. Вот эта. — Он показал распечатку. — Чёрный кэб. Стоит на углу Истборн-террас и Бишопс-бридж-роуд. Время — двадцать один пятьдесят один. Через четыре минуты «Ягуар» проезжает мимо него на парковку. Джон встал и подошёл к карте. — Ты хочешь найти таксиста. — Да. Убийца не мог приехать на вокзал на такси и одновременно вести «Ягуар». Значит, таксист вёз убийцу. Он высадил его у вокзала. — Но как ты его найдёшь? Номер такси виден? — Частично. — Шерлок взял увеличенный фрагмент кадра. — Вот. Последние три цифры — 274. И наклейка на лобовом стекле — разрешение на работу в ночную смену. Такие наклейки выдают только трём компаниям в Лондоне. Если мы обзвоним диспетчерские и спросим про машину с номером, оканчивающимся на 274, которая была на Паддингтоне в двадцать один пятьдесят один, мы найдём водителя. Лестрейд уже достал телефон. — Я позвоню в участок. Пусть пробьют по базе. — Не надо по базе. База данных обновляется раз в сутки. Мы потеряем время. Звоните диспетчерам напрямую. Лестрейд кивнул и вышел в коридор. Шерлок повернулся к Молли. — Что у вас по износу подошвы? Молли взяла фотографию туфель Марчбэнка и подошла к столу. — Я сравнила износ правой и левой подошвы. У Марчбэнка была лёгкая супинация — он немного заваливал стопу внутрь при ходьбе. Это видно по стёртости на внутренней стороне каблука. Но на правой туфле износ сильнее, чем на левой. — Он хромал? — спросил Джон. — Нет. Никаких медицинских записей о травмах. Разница в износе говорит о том, что в последние часы перед смертью он не ходил самостоятельно. Если бы он ходил, нагрузка на обе ноги была бы симметричной. Асимметричный износ означает, что одна нога волочилась. — Его тащили, — сказал Шерлок. — Правой ногой он пытался переступать, левая волочилась. Отсюда и царапина на левом каблуке. Джон взял фотографию и всмотрелся в подошву. — Если его тащили, значит, он был без сознания. Но без сознания от чего? Ты говорил про инсулин? Но Молли доказала, что инсулин ввели посмертно. — Его задушили, — напомнила Молли. — Сначала задушили, потом ввели инсулин. Если его задушили до того, как посадили в машину, значит, в машину его грузили уже мёртвым. Шерлок замер. — Не грузили. Загружали. Мёртвое тело не садится в машину — его кладут. И если его клали на заднее сиденье, то кто-то должен был сидеть рядом и поддерживать его в вертикальном положении, когда машина подъехала к вокзалу. Иначе тело бы сползло. Джон опустил фотографию. — Ты говоришь, что в машине было двое? — Нет. Я говорю, что убийца был один. Он сам загрузил тело на заднее сиденье. Сам сел за руль. Сам привез его на вокзал. А когда приехал — перетащил тело на пассажирское сиденье, чтобы оно выглядело как живой человек. Именно поэтому царапина на каблуке — он тащил его через салон. — Но как он посадил его в купе? — спросила Молли. — Если тело было мёртвым, оно не могло сидеть. Убийца должен был буквально внести его. — И он внёс. Поздним вечером на Паддингтоне не так много народу. Он припарковался как можно ближе к входу на платформу. Достал тело, подхватил под руки и поволок к поезду. Со стороны это выглядело как пьяный, которого ведёт друг. Никто не обратил внимания. Лестрейд вернулся в комнату. Лицо у него было сосредоточенное. — Есть. Такси найдено. Водитель — Харун Малик, лицензия номер 43821. Машина — чёрный кэб TX4, номер заканчивается на 274. Он был на Паддингтоне в тот вечер. Диспетчер подтвердил. — Где он сейчас? — На линии. Я сказал, чтобы его не трогали, пока мы не приедем. Шерлок схватил пальто. — Джон, ты со мной. Лестрейд, пришлите адрес. — Уже. Стоянка такси на Бейсуотер-роуд. — Молли, останьтесь здесь. Если позвонят из министерства — ничего не говорите. — Я патологоанатом, а не пресс-секретарь, — тихо ответила она. — Я умею молчать. Шерлок уже был на лестнице. Джон догнал его у входной двери. — Ты правда думаешь, что таксист вспомнит пассажира? — Таксисты помнят всё. Особенно если пассажир попросил отвезти его на вокзал и не взял чек. Они вышли на Бейкер-стрит. Дождя не было, но небо оставалось серым, низким. Шерлок поднял руку, и через секунду рядом остановился чёрный кэб. — Бейсуотер-роуд, стоянка такси, — сказал он, садясь в машину. Кэб тронулся. За окном поплыли дома Мэрилебона — белые, с чёрными оградами, влажные после ночного дождя. Шерлок смотрел прямо перед собой и молчал. Джон знал это выражение лица: он прокручивал в голове разговор, который ещё не состоялся. — Если он не вспомнит, — сказал Джон, — у нас ничего нет. Чеки — это косвенные улики. Царапина на каблуке — тоже. Нам нужен свидетель. — Он вспомнит. — Откуда ты знаешь? — Потому что убийца сделал ошибку. Он попросил отвезти его на Паддингтон. Не на вокзал Виктория. Не на Чаринг-Кросс. На Паддингтон. А Паддингтон — это вокзал, с которого уходят поезда на запад. В Оксфорд. В Бристоль. Таксист, который везёт пассажира на Паддингтон вечером, знает, что пассажир, скорее всего, едет не в центр Лондона. Он едет из Лондона. И если через два дня к нему приходит полиция и спрашивает про тот вечер — он вспомнит. Кэб свернул на Бейсуотер-роуд. Стоянка такси была видна издалека — ряд чёрных машин, выстроившихся вдоль тротуара, и небольшая диспетчерская будка с зелёной вывеской «Радио-такси». У будки стоял человек в кожаной куртке и вязаной шапке. Он курил и смотрел на улицу. Шерлок расплатился и вышел из кэба. Джон — за ним. Человек у будки бросил окурок в урну и повернулся к ним. — Мистер Малик? — спросил Шерлок. — Да. Это я. А вы из полиции? — Консультирующий детектив. Шерлок Холмс. Это мой коллега, доктор Ватсон. Малик перевёл взгляд с Шерлока на Джона и обратно. Ему было лет пятьдесят, кожа тёмная, обветренная, глаза умные и настороженные. — Мне сказали, что у вас есть вопросы про вечер вторника. — Есть. Вы были на Паддингтоне в двадцать один пятьдесят один. Стояли на углу Истборн-террас. Ждали пассажира? — Нет. Я только что высадил одного. Закурил. Хотел взять кофе. — Кого вы высадили? Малик помолчал. — Мужчину. Лет сорок-сорок пять. В тёмном пальто. С портфелем. Джон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Шерлок не изменился в лице. — Откуда вы его забрали? — С Хорсферри-роуд. У министерства транспорта. — В какое время? — В двадцать один двадцать. Может, в двадцать один двадцать пять. Я записал в журнале. — Он вызвал такси заранее? — Нет. Проголосовал на улице. Я как раз проезжал мимо. Шерлок сунул руки в карманы пальто. — Он говорил что-нибудь по дороге? Малик задумался. — Сказал, что опаздывает на поезд. Попросил ехать быстрее. Я сказал, что быстрее — это через Гайд-парк, но там пробка. Он сказал — тогда через Паддингтон-Грин. Я так и поехал. — Он нервничал? — Нет. Спешил, но не нервничал. Когда человек нервничает, он смотрит на часы каждую минуту. Этот смотрел на часы только один раз. Зато всё время глядел в окно. — Как он выглядел? Опишите. Малик прищурился. — Тёмные волосы. Короткая стрижка. Лицо худое. Без очков. Пальто длинное, ниже колена. Портфель коричневый, кожаный, с блестящим замком. И перчатки. Он был в перчатках, хотя в машине тепло. — В перчатках. — Шерлок наклонил голову. — Вы не видели его рук. — Нет. Он не снимал перчаток. — Он говорил о чём-нибудь ещё? — Спросил, часто ли я стою на Паддингтоне. Я сказал — часто. Он спросил, не знаю ли я, когда уходит последний поезд до Оксфорда. Я сказал — в двадцать два пятнадцать. — Он спросил про поезд до Оксфорда? — Да. Я ещё удивился: если он едет на вокзал, значит, у него билет и он знает расписание. Но он спросил. — Это была проверка. Он хотел убедиться, что вы запомните его как человека, который едет в Оксфорд. — Шерлок сделал шаг ближе. — Мистер Малик, вы высадили его у главного входа? — Да. У главного входа. Он расплатился, взял чек и вышел. — Чек. Вы дали ему чек? — Да. Так положено. Шерлок повернулся к Джону. — Чек мы не нашли. Ни в портфеле, ни в карманах Марчбэнка. Убийца забрал его с собой. Шерлок снова повернулся к Малику. — Мистер Малик, вы сказали, что забрали его у министерства транспорта. Это на Хорсферри-роуд. Но министерство — большое здание. У какого именно входа? — Не у министерства. Я ошибся. Он голосовал на углу Хорсферри-роуд и Маршам-стрит. Это рядом с министерством, но не у главного входа. — На углу Хорсферри-роуд и Маршам-стрит. — Шерлок произнёс адрес медленно. — Вы уверены? — Да. Я запомнил, потому что он стоял прямо под фонарём. Жёлтый свет. Он был единственным человеком на улице. Шерлок развернулся и быстро пошёл к дороге. Джон догнал его. — Что такое? Что ты понял? — Маршам-стрит. Это не министерство. Это жилой квартал. Там стоят дома викторианской постройки, перестроенные под квартиры. Марчбэнк жил в Чизвике. Убийца голосовал не от министерства. Он вышел из дома на Маршам-стрит. — Чей дом? Шерлок остановился и посмотрел на Джона. — Алан Пирс. Консультант со стороны. Тот, кого Кросс упомянул на допросе. Лестрейд проверил — Пирс живёт на Маршам-стрит, дом четырнадцать. Это в двух минутах ходьбы от угла, где Малик подобрал пассажира. Джон моргнул. — Убийца — Пирс? — Нет. Убийца — не Пирс. Пирс — тот, кто хотел занять место Марчбэнка. Марчбэнк сам сказал об этом Кроссу: «Кое-кто хочет занять моё место». Но Пирс — не убийца. Он свидетель. Или соучастник. Или следующая жертва. — Но Малик описал пассажира. Это не Марчбэнк. Это кто-то другой. — Да. И этот другой вышел из дома Пирса. Он был у Пирса в гостях. Или ждал его у подъезда. А потом проголосовал такси до Паддингтона. Шерлок достал телефон и набрал Лестрейда. — Лестрейд? Адрес: Маршам-стрит, четырнадцать. Квартира Алана Пирса. Пришлите туда патруль. Нет, не для ареста. Для охраны. Пирс — не подозреваемый. Он свидетель. И он в опасности. Он убрал телефон и повернулся к Джону. — Водитель такси — не убийца. Он случайный свидетель. Но его адрес — вот что меняет всё. Мы знаем, откуда вышел убийца. И мы знаем, где его искать. — Ты думаешь, Пирс знает убийцу? — Я думаю, Пирс его впустил. Добровольно. Или под давлением. И если мы не доберёмся до Пирса раньше, чем это сделает убийца, у нас будет второй труп. Он поднял руку, останавливая такси. На этот раз — чтобы ехать на Маршам-стрит. Джон стоял на тротуаре и смотрел на карту Лондона, которая осталась на стене квартиры на Бейкер-стрит. Красная нитка теперь вела не только от министерства до Паддингтона. Она вела от дома на Маршам-стрит — к вокзалу, к поезду, к мёртвому телу в запертом купе. И к человеку, который всё ещё был на свободе. Шерлок уже сидел в такси и держал дверь открытой. — Джон. Ты идёшь? Джон сел в машину. Дверца захлопнулась. Такси тронулось, и за окном снова поплыли мокрые улицы Лондона. Только теперь они ехали не к свидетелю. Они ехали к человеку, который знал убийцу в лицо. И если убийца понимал, что полиция приближается, — у Пирса оставались считанные часы. Шерлок сидел молча, глядя прямо перед собой. Джон знал это выражение лица. Оно означало, что Шерлок уже на шаг впереди — и этот шаг ему не нравится.