Слишком мелкие буквы

В пятницу Зонтик пришёл на пробный показ раньше всех. Он выбрал место у двери, положил на колени свёрнутую афишу и предупредил, что разбирается в кино не больше, чем в ремонте проекторов. — Прекрасно, — сказал Вару. — Ремонт нам пока не нужен. Через минуту проектор погас. Пик молча поднял бровь. — Не смотри так. Это была художественная пауза. Проблема оказалась в неплотно вставленном кабеле. Куромаку поправил соединение, пометил его полоской скотча и ушёл проверять розетки в коридоре. Вару хотел сразу запустить фильм заново, но Зонтик ещё смотрел на тёмный экран. — Буквы слишком мелкие, — сказал он. — Я с этого места не успеваю читать. — Это титры, а не роман. Зонтик опустил глаза. Пик не сказал ничего. Просто пересел на последний ряд и попросил повторить начало. С расстояния фраза о булочной превратилась в белую царапину. — Угу, — произнёс Вару. — Ладно. Действительно царапина. Он увеличил шрифт, сократил длинную шутку и передвинул титр так, чтобы тот не закрывал голубя. Пик смотрел с последнего ряда, Зонтик считал секунды. На третьей попытке всё наконец совпало. — Теперь хорошо, — сказал Зонтик, и Вару неожиданно захотел оставить именно эту версию, без ещё одного остроумного улучшения. Когда проверка закончилась, Пик принёс из маленькой кухни два бутерброда. Один был почти правильным, второй распадался на хлеб, сыр и отдельное мнение помидора. — Этот тебе, — сказал он, протягивая первый. — Боишься, что я сниму продолжение? — Ты не ужинал. Вару снял очки и потёр переносицу. Пик отвёл взгляд к экрану, не пытаясь поймать его лицо в непривычном виде. От этой простой вежливости стало почему-то труднее шутить. Они ели перед остановленным кадром: Габриэль стоял на лестнице с победно поднятым пакетом. Вару объяснял, почему нельзя обрезать его локоть, Пик задавал вопросы, и вопросы были хорошие. — Завтра после показа… — начал Вару. — Уберём зал, — ответил Пик. — Да. Конечно. Уберём зал. Всегда мечтал. Он снова надел очки. Пик посмотрел на него чуть дольше обычного, но уточнять не стал. На ноутбуке всё ещё оставался последний титр, который Вару никому не показал.