Шесть минут

Перед началом оказалось, что один стул качается. Габриэль предложил посадить на него самого лёгкого зрителя, Феликс — никого не сажать, Данте просто унёс стул в коридор. — Решение принято, — объявил Куромаку. Вару прыснул. Пик, проходя мимо, на секунду коснулся его локтя. — Не забудь выключить заставку. — Разрушил последнюю надежду показать рекламу своего гения. — Сначала покажи фильм. Зал наполнялся людьми, которых Вару обычно видел с сумками, колясками и собаками. Теперь они рассаживались, передавали друг другу программу и шептались о том, кто попал в кадр. Пик остановился у стены: первый ряд уже заняли. Вару запустил запись. На голубе засмеялись сразу. На лестнице — чуть позже, именно в тех четырёх секундах, которые Пик попросил вернуть. Зонтик сидел у двери и успевал читать. Феликс узнал свой пирог и прижал ладонь к груди так торжественно, что Ромео предложил ему выступить с благодарственной речью. Куромаку посмотрел на них обоих, и речь не состоялась. Перед последним кадром Вару внезапно стало жарко. Он точно знал, какой файл запустил. Проверил его дважды. И всё равно хотелось наклониться к клавиатуре, подстраховать, остановить — сделать хоть что-нибудь. Пик стоял у стены, сложив руки. Смотрел на экран. Появились имена. Обыкновенные белые буквы. Последним — название их двора, которое Габриэль почему-то всё время произносил неверно. Потом зажёгся свет. Аплодисменты получились неровными и громкими. Кто-то спрашивал, можно ли получить ссылку, кто-то уже предлагал снять продолжение зимой. Вару отвечал всем сразу. Через минуту он обнаружил, что Пик стоит рядом и принимает у него пустые стаканчики, чтобы освободить руки. — Четыре секунды были хорошие, — сказал Вару. — Все шесть минут были хорошие. Он произнёс это спокойно, без улыбки для публики. Вару посмотрел на него и впервые за вечер не нашёл ни одной защитной шутки. Потом Феликс уронил стопку программ, Ромео объявил общее фото, а Зонтик попросил прислать ему кадр с голубем. Вечер снова стал шумным и обычным. Но когда Вару вернулся в аппаратную, на его стуле лежал шарф Пика. Сам Пик был внизу. Значит, ещё собирался вернуться.