Цена подписи

Хаск написал первую версию объяснения за двадцать минут. Во второй убрал фразу о трудном положении компании. В третьей — о том, что у него не было полного контроля. В четвёртой перестал называть подписанные отчёты «недосмотром». К утру осталась одна страница. Даты, должность, документы, которые он видел, решения, которые принимал. В конце — признание, что продолжал подписывать часть расчётов, понимая проблему, потому что боялся лишиться работы и окончательно потерять прежнюю жизнь. Он не знал, какие последствия будут у этой страницы. Вэгги заранее предупредила: сначала отдельная консультация для него самого, затем передача проверяемых сведений. Это не способ красивым жестом закрыть прошлое. Хаск согласился. После разговора со специалистом он внёс необходимые уточнения, приложил собственные документы и передал всё согласованным порядком. Ни одного листа не оставил «на случай, если придётся договариваться». В три часа пришёл Аластор. — Удивительно содержательный материал, — сказал он. — Вечерний эфир можно начать с вас. — Нельзя. Радиоведущий поднял бровь. — Вы уже согласились говорить. — После проверки. И не вместо работников. Аластор сел. Некоторое время изучал Хаска с любопытством, которое бармену не нравилось. — Раньше вы были сговорчивее. — Раньше мне за это платили. Вот результат. Они договорились о записи с отложенным выпуском: только подтверждённые обстоятельства, без имён тех, кто не давал согласия. Аластор ворчал, что так вся драматургия уходит в бухгалтерию. Хаск предложил ему пережить. К вечеру Энджел спустился на встречу работников. Пришли шестеро, ещё двое прислали свои расчёты через выбранного ими представителя. У каждого была собственная история. Кому-то требовались деньги на переезд, кто-то уже нашёл другую работу, кто-то хотел сохранить отношения с новым оператором и потому не соглашался на публичность. Энджел слушал, задавал вопросы и не пытался превратить их в единую героическую команду. Хаск сидел в дальнем конце зала. Если к нему обращались, отвечал. Если нет — молчал. План оказался гораздо менее эффектным, чем предлагал Аластор. Последнее выступление пройдёт по расписанию. Работники сохранят свои экземпляры расчётов и не будут подписывать новые бумаги в общей спешке. Проверенные документы передадут специалистам, а потенциальному покупателю казино — через его официального представителя. Публичный материал выйдет только после проверки и согласования имён. Никто не обещал, что этого хватит для немедленной выплаты. Но впервые у людей был план, который не зависел от хорошего настроения Валентино. Когда встреча закончилась, Энджел подошёл к бару. — Вэгги показала мне твоё объяснение. С твоего разрешения. — Знаю. — Ты мог написать красивее. — Пробовал. Стало хуже. Энджел сел на высокий стул. Хаск достал стакан, остановился и спросил, хочет ли тот воды. — Хочу. И чтобы ты не смотрел на меня как на приговор. Хаск поставил стакан. — Не уверен, что умею иначе прямо сейчас. — Учись. Мне и без твоей вины хватает работы. Слова были резкими, но Энджел остался. Хаск держался за этот факт осторожно, не пытаясь увеличить его значение. — Я не обещаю, что перестал злиться, — сказал Энджел. — Не прошу. — И мне не нравится, что я всё равно хочу сидеть здесь. Вот этого Хаск не ожидал. Он посмотрел на Энджела прямо. Тот вертел стакан в ладонях, но взгляда не отвёл. — Мне тоже хотелось, чтобы ты пришёл, — сказал Хаск. — Только я не могу делать это платой за помощь. — Тогда не делай. Помоги, потому что должен исправить свою часть. А сидеть я буду, потому что сам решил. Они помолчали. — И ещё, — добавил Энджел. — Если мы когда-нибудь попробуем что-то кроме разговоров, ты не будешь определять, где я работаю. Хаск чуть усмехнулся. — Я даже музыку за этой стойкой не всегда определяю. — Это потому, что у тебя сомнительный вкус. Впервые за сутки шутка не требовала усилия. Хаск не потянулся через стойку. Энджел сам протянул руку и коротко сжал его пальцы. На этом остановились. Для сегодняшнего вечера было достаточно. Позже позвонил Валентино. Хаск посмотрел на имя на экране и ответил только после того, как вышел в пустой коридор. — Скучаешь по настоящей работе? — спросил знакомый голос. — Приезжай завтра. Поговорим за столом, как раньше. Одной хорошей партии хватит, чтобы исправить половину твоих проблем. Хаск услышал в воображении мягкий шорох карт. На секунду старый зал стал ближе стен коридора. — Нет. — Даже не спросишь ставку? — Нет. Он закончил разговор, постоял, чувствуя пульс в горле, и пошёл на кухню. Вэгги разбирала контейнеры. — Мне сейчас не стоит оставаться одному, — сказал Хаск. Она отодвинула второй стул. — Поможешь с крышками. Они опять не совпадают. Он сел. Всю следующую четверть часа они искали подходящие крышки, и ни на одном столе перед ним не было карт.