У большой липы

Праздник начался с того, что Габриэль пошёл по стрелкам и вернулся с двумя незнакомыми людьми и собакой. — Всё работает, — сообщил он. Собака сразу уселась под липой, словно ради неё мы и проверяли маршрут. Люди нашли обменный стол с книгами. Ромео включил музыку тише, чем собирался, потому что рядом кто-то читал вслух. Данте помог передвинуть лавку в тень. Я стояла у входа с картами и впервые за два дня ничего на них не исправляла. Пик привёз нашу тележку. Теперь в ней лежали настоящие коробки, и я испытала маленькое, некрасивое торжество. Он заметил. — Да, по лестнице было бы неудобно. — Я ничего не говорила. — У тебя получилось без слов. Мы разгружали коробки рядом. Из одной выглядывала банка с кистями, из другой — стаканчики. Пик вынул последнюю пачку салфеток и вдруг спросил, не хочу ли я сесть. Я хотела. Просто не успела об этом подумать. У пекарни нам ещё утром дали пакет маленьких булочек для помощников. Одну Пик завернул в салфетку и протянул мне. На бумаге остался круглый след масла. На его пальце — красная полоса от карандаша. — У тебя краска, — сказала я. — Это твоё картографическое оружие. Я засмеялась и достала из кармана сложенный клочок со звёздочкой. Он посмотрел на бумагу и сел рядом. — Завтра мастерская открыта, — сказал он. Теперь можно было опять сделать вид, что речь только о часах. Спросить время, стоимость, адрес. Я смотрела на красную линию у него на пальце и устала выбирать безопасные вопросы. — Ты зовёшь меня с собой? — Да. — Проверять ещё один маршрут? Пик покачал головой. — Я хочу погулять с тобой. Без коробок. Музыка сменилась, собака под липой во сне передвинула лапы, а мне на мгновение показалось, что весь шум отступил куда-то к дальнему забору. — Тогда да, — ответила я. — В двенадцать. Феликс позвал нас помогать с чаем. Пик встал первым и забрал пустые салфетки. Я пошла за ним, оставив карту на скамейке. Больше она мне до вечера не понадобилась.