Длинная дорога

Мой путь оказался длиннее на восемь минут и пах хлебом. Мы прошли мимо пекарни, маленькой мастерской с часами в окне и дома, где кто-то выращивал виноград прямо над входной дверью. Пик вёз тележку. Я делала пометки: здесь слишком узко, здесь удобный переход, здесь скамейка, которую на карте не видно за нарисованным деревом. — Ты всё это сама рисовала? — Кроме красной линии. — Очень ценное дополнение. — Исторический документ. Так люди пытались пройти через забор. Он улыбнулся, и я едва не пропустила нужный поворот. У пекарни тележка зацепилась колесом за край плитки. Мы остановились. Пока Пик проверял ось, я заметила другой вход во двор — широкий, без порога, с выцветшей стрелкой на стене. — Вот, — сказала я. — Нам туда. — Но на твоей карте… — На моей карте тоже бывают ошибки. Он посмотрел на меня с таким неподдельным удовольствием, что я отобрала у него красный карандаш. Во дворе сидел Данте с книгой. Он поднял глаза, посмотрел на нашу тележку и спросил, давно ли в библиотеке начали выдавать по три тома на колёсах. Мы объяснили, что ищем удобный путь к липе. Данте показал проход за аркой, а заодно сообщил, что мастерская с часами открывается только после полудня. Я хотела посмотреть старые настенные часы поближе и не знала, что это заметно. — Завтра можно зайти, — сказал Пик, когда мы вышли к набережной. — Завтра надо рисовать новую версию. — Тогда послезавтра. Он произнёс это так буднично, что я не поняла, предлагает ли он идти вместе. Вместо уточнения спросила, какая у нас разница во времени с коротким маршрутом. — С учётом забора? Бесконечная. На набережной дул ветер. Пик придержал край карты, пока я обводила скамейку. Его рука была совсем рядом, и я долго не могла вспомнить, зачем достала карандаш. Обратно мы пошли тем же путём. На этот раз без измерений. Пик спросил, какие часы мне понравились, и дождался подробного ответа про зелёный циферблат, сбившуюся стрелку и смешной деревянный домик над маятником. Когда мы дошли до клуба, красный карандаш остался у меня. Я поняла это уже дома и почему-то обрадовалась удобной причине написать ему.