Четверговый сеанс

В четверг пришли семь человек. Чонгук ожидал одного — того самого, который боялся кашлять, — и заранее выбрал ракурс. Семеро разрушили красивую пустоту: одна женщина сняла туфли, двое пересели, мужчина в первом ряду долго разворачивал леденец. Тэхён стоял у двери и смотрел, как Чонгук переставляет штатив. — Ничего, если людей больше, чем в заявке? — спросил он. — Переживу. Они говорили вежливо. Тэхён показал, где можно поставить запасную камеру. Чонгук уточнил, на какой минуте запустить рекордер. Ни один не упомянул ролик. Перед началом Тэхён объяснил зрителям, что именно будут снимать, и обозначил зону без камеры. Женщина без туфель попросила не показывать её ноги. Чонгук изменил кадр. Мужчина с леденцем спросил, надо ли перестать шуршать. — Не надо, — сказал Чонгук. Тэхён посмотрел на него. Впервые за утро без осторожности. Они записали минуту ожидания до фильма и минуту после титров. Само изображение с экрана Чонгук не снимал: в их маленьком бюджете не было прав на чужое кино. В финале экран стал белым, потом погас. Никто не встал сразу. Женщина медленно надела туфли; мужчина сложил обёртку от леденца в карман. За стеной хлопнула дверца фургона. Тишина оказалась неровной. Она начиналась несколько раз, и каждый раз кто-то нечаянно мешал ей стать торжественной. Чонгук оставил запись включённой. После сеанса Тэхён попросил у него камеру. — Для чего? — Ты хотел посмотреть два ужасных фильма. Я подумал, можно сначала снять третий. — Хочешь сам? — Хочу вместе. Но я выбираю, куда смотреть. Чонгук передал камеру и показал, как быстро менять чувствительность. Тэхён выслушал, повторил движение и попросил не подсказывать ближайшие десять минут. Они пошли не в зал, а на задний двор. Там стояли пластиковые ящики, сломанная рекламная стойка и три мешка старых программ. Тэхён снял, как сотрудница отбирает себе последние чистые листы для списков покупок. Потом — как Чимин и Намджун пытаются вынести складной подиум, всё время выбирая разные стороны двери. — Если ты ещё раз скажешь «концептуально он проходит», — предупредил Чимин, — будешь концептуально нести один. Тэхён удержал кадр, хотя смеялся. Чонгук держал микрофон над дверью и едва не уронил его от того же смеха. В аппаратную вернулись под вечер. Тэхён поставил камеру на стол, снял связку ключей и впервые положил её не возле руки, а на полку. — Покажи, что получилось у тебя. Они смотрели новый черновик без остановок. В нём оставались красивые кадры, но теперь между ними жила неудобная повседневность. Женщина говорила, что ей надоела вечерняя работа. Чимин показывал скользкий пол. Тэхён признавался: иногда он хотел уйти. В конце пока стояла чёрная плашка с надписью «Последний сеанс». Тэхён отмотал назад. Чонгук приготовился объяснять, но тот поднял ладонь. — Подожди. Я смотрю. Он вернулся к своему первому интервью, потом к кадру из аппаратной. — Здесь после «хотел уйти» не нужен пустой зал. Чонгук подвёл курсор к склейке. — Что поставить? — Где я показываю тебе камеру. Я не только ухожу отсюда. У меня есть куда идти. Они поменяли кадры. Тэхён посмотрел ещё раз и кивнул. — Так лучше. Чонгук сохранил версию. — В титрах будет «режиссёры — Чон Чонгук и Ким Тэхён». Если ты согласен. Намджун оформит соавторство и разделит гонорар по нашей новой договорённости. Тэхён долго смотрел на него. — Это за то, что ты плохо поступил? — За то, что половину решений принял ты. Плохо я поступил отдельно. Тэхён сел удобнее. — Тогда согласен. Но треть гонорара. Ты всё-таки ещё звук пишешь и монтируешь. — Половину. — Ты ужасно торгуешься. — Я учусь. Они договорились на трети за режиссуру и съёмку, и Чонгук написал Намджуну при Тэхёне. Ответ был коротким: «Да. Исправлю договор. И никаких файлов без двух согласований». Чонгук убрал телефон. — Насчёт нас… — Подожди, — сказал Тэхён. На этот раз он не смотрел фильм. Он смотрел на Чонгука. — Я не хочу превращать каждую нашу ссору в проверку, достаточно ли хорошо ты меня снял. Если будем встречаться, иногда я окажусь неправ. И иногда тебе не понравится то, что я делаю. Можно будет просто сказать. — Можно. — И мне тоже. — Особенно тебе. У тебя уже есть опыт. Тэхён рассмеялся, но сразу стал серьёзным. — Я всё ещё злюсь немного. — Знаю. — И всё ещё хочу, чтобы ты меня поцеловал. Чонгук подвинул стул. Здесь не было подлокотника, но теперь мешала камера, и Тэхён сам убрал её на полку. Они поцеловались коротко, почти осторожнее, чем в первый раз. — В субботу свободен? — спросил Чонгук. — До пяти. — Тогда поедим где-нибудь, где я ничего не записываю. — Даже техническую тишину? — Даже её. Тэхён посмотрел на чёрную плашку в конце фильма. — Сначала воскресенье, — сказал он. — Надо же нам чем-то закончить.