Неотправленный лист

Чимин положил договор на стол между ними. Два года он помнил его как тяжёлую пачку бумаг. Теперь перед ним лежали два тонких листа, и это казалось оскорбительным: столько времени было потрачено на предмет, который можно сдуть открытым окном. — Почему ты не показал мне приписку? Юнги сидел в маленькой кухне «Порога» и чистил мандарин. Кожура рвалась неровно. Он собрал кусочки в ладонь, положил на блюдце и только потом ответил: — Ты сказал, что уезжаешь. — Потому что ты не хотел подавать заявку. — Потому что музыка не была готова. — Мы должны были доделать её там. Они замолчали. Разговор получился слишком знакомым, словно дом вынес из архива ещё одну комнату и поставил вокруг кухонного стола. Чимин отодвинул бумаги. — Мне было двадцать семь. Я получил приглашение, о котором мечтал. И предложил поехать вместе. Ты сказал: «У тебя уже всё решено». Я подумал, что ты не хочешь. Юнги протянул ему половину очищенного мандарина. Чимин взял, хотя не собирался делать этот разговор удобным. — Мне было тридцать, — сказал Юнги. — И я услышал: либо я за неделю становлюсь другим человеком, либо ты уезжаешь без меня. — Я не просил стать другим. — Теперь понимаю. Чимин уставился на него. Слова были простые; произнести их два года назад тоже было бы нетрудно. Наверное, поэтому сейчас от них защипало в носу. Он съел дольку, чтобы не отвечать сразу. — Я должен был спросить, — продолжил Юнги. — Как там устроена работа. Где жить. Можно ли взять меньше заказов. Вместо этого я решил, что уже опоздал, и сделал вид, что не хочу. — Я злился, что ты даже не попробовал меня остановить. Юнги посмотрел на него поверх очков. — Ты хотел, чтобы я остановил? — Нет. — Чимин коротко засмеялся. — Вот видишь. Я хотел невозможного: чтобы ты поехал по своей воле, но догадался об этом без разговора. В коридоре Чонгук стукнул обо что-то ногой и очень тихо выругался. Обычный звук помог кухне снова стать кухней. Юнги подвинул блюдце. — Я слушал то, что ты выкладывал из резиденции. — Там было три коротких видео. — Четыре. Одно ты удалил. Чимин вспомнил: сорок секунд репетиции, где он сбился и засмеялся. Удалил, потому что движение выглядело неубедительно. Юнги не стал говорить, что оно было лучшим. Просто помнил. — Я тоже слушал твои новые работы, — сказал Чимин. — Они не похожи на нашу. — Я знаю. — Это не специально. — Я знаю, Юнги. Им нужно было придумать финал без репетиции вслух. Они разложили перед собой лист и начали говорить о движении, как будто обсуждали маршрут по незнакомому городу. На первой доле — шаг назад. На второй — поворот корпуса. На третьей и четвёртой — перенос веса. Пятая и шестая освобождают пространство. Седьмая раньше обрывалась на поднятой руке. — Я всё время искал большой звук, — сказал Юнги. — Чтобы удержать тебя после поворота. — Мне не нужен большой. Мне нужно время опустить руку. — Восьмая доля пустая? — Не пустая. Я там ещё двигаюсь. Юнги взял карандаш. Нарисовал знак паузы и долго на него смотрел. — Мы два года не могли договориться, что я могу помолчать. Чимин засмеялся по-настоящему. Юнги тоже улыбнулся, устало, почти сердито на себя. За окном темнело. Тэхён принёс лампу из своей комнаты, потому что на кухне мигал верхний свет. Они поблагодарили, и он ушёл, не спросив, помирились ли они. Чимин был благодарен ему вдвойне. Юнги подвинул лампу ближе к бумаге. Чимин протянул руку одновременно с ним. Их пальцы соприкоснулись на тёплом металлическом основании. Раньше Чимин сделал бы вид, что ничего не случилось. Потом думал бы об этом весь вечер и злился на Юнги за молчание. — Мне хочется тебя поцеловать, — сказал он. Юнги не убрал руку. — Это из-за дома? — Дом в прихожей. Я на кухне. — Чимин. — Нет. Не из-за него. Ещё до резиденции хотелось. Юнги снял очки и положил рядом с договором. — Тогда можно я тоже перестану делать вид, что не понял? Чимин кивнул. Они поцеловались через угол стола. Это было глупо и тесно; Чимин задел локтем блюдце, и мандариновая кожура посыпалась на пол. Юнги рассмеялся ему в щёку. Чимин встал, обошёл стол и сел рядом. В доме ничего не изменилось. Не зажглись окна, не вернулась кладовая, не заиграла музыка. Чимину это понравилось больше, чем любая подходящая к случаю магия. Потом Юнги сказал: — Я всё равно могу не захотеть в следующую резиденцию. — Тогда скажешь. И я всё равно могу захотеть поехать. — Договорились. Чимин поцеловал его ещё раз и встал собирать кожуру. Ночевать они разошлись по своим комнатам для гостей на первом этаже. Чимин долго лежал, слушая воду в трубах. Завтра они попробуют закончить работу один раз. Если не получится, откажутся до вечера, как обещали Намджуну. На тумбочке лежал лист с согласованной восьмой долей. Из стены донёсся тихий звук. Семь ударов. Чимин сел в кровати. Удары повторились, уже ближе. За дверью кто-то поспешно прошёл по коридору, и Чимин услышал голос Чонгука: — Я ничего не включал. Оно само.