Не для переписки

Наутро рядом с чернильницей лежал новый лист. В последней строке никто никого не звал повелительным тоном. Герой обещал ждать у открытой калитки. Ни подписи, ни распоряжения переписать стихотворение не было. Я положила его отдельно от сборника. Сюмбюль заметил это сразу. — Не потеряйте. Его принесли раньше, чем я успел позавтракать. — Значит, автор плохо спал. — Я бы предпочёл, чтобы авторы сочиняли после завтрака. Он ушёл проверять стулья в саду, а я вернулась к работе. На этот раз пометки на полях не понадобились. Только слово «ждать» казалось слишком большим для такой короткой строки. Когда пришла Махидевран-султан, я как раз сушила последний разворот. Она остановилась у стола, посмотрела на россыпь обрезков и спросила, давно ли я занимаюсь перепиской. Я рассказала об отцовской мастерской, о заказах и о том, как однажды перевернула целый сосуд с клеем на почти готовую обложку. Султанша не улыбнулась, но напряжение в её лице немного ослабло. — Вы привыкли исправлять чужую работу? Я поняла, о чём она спрашивает. — Только если меня просят. Вчера я оставила вопрос, не зная автора. — А узнав? — Ответ не изменился. Она задержала взгляд на отдельном листе. — Моему сыну редко отвечают так прямо. Не всякий вопрос при дворе остаётся вопросом. Я поблагодарила её за предупреждение. Обещать осторожность во всём было бы нечестно, и я этого не сделала. Позже Мустафа нашёл меня в галерее. Я несла готовые листы, он — книгу с пустым местом между страницами. — Вы не включили новый вариант, — заметил он. — Его не было в списке заказа. — А если я попрошу лично? Я посмотрела на него внимательнее. Он произнёс это тихо, без вчерашней улыбки. — Переписать или прочитать? Мустафа помолчал. — Прочитать. И сказать, верите ли вы ему теперь. Я передала ему сборник, чтобы освободить руки, развернула отдельный лист и прочитала ещё раз. В галерее было прохладно. Он ждал моего ответа, не торопя, и это объясняло строку лучше самих слов.